Шрифт:
«Как это? — опешил я. — Куда?»
«Куда угодно. На твоем месте я бы непременно воспользовался опытом путешествий через Хумгат. Во Вселенной много Миров, Макс. Будет жаль, если тебе придется заплатить жизнью за страстную привязанность к одному из них!»
«Но почему ты уверен, что мне непременно придется заплатить жизнью?» — жалобно спросил я.
Нечего сказать, поговорил с хорошим человеком, чтобы успокоиться!
«Потому что полное чудес идиллическое существование среди добрых друзей, которое ты так любил, заканчивается. Вернее, уже закончилось, — сурово ответил Лонли-Локли. — В битве за Пустое Сердце каждый будет играть за себя. А ты играть за себя пока не умеешь. Впрочем, по большому счету, ты вообще не умеешь играть. Когда ставки становятся по-настоящему высоки, тобой руководят исключительно искренние привязанности. Они-то тебя и погубят».
«Думаешь, все так плохо? — недоверчиво спросил я. — Но мы уже, кажется, нашли выход…» — И я вкратце пересказал ему итоги недавнего совещания.
«Плохо дело, Макс. Твои слова подтверждают мои самые худшие опасения, — отозвался он, когда я закончил. — Джуффин уже начал свою последнюю решающую игру, и это мне очень не нравится!»
«Что ты хочешь сказать?»
«Ничего определенного, Макс. Ничего такого, что можно четко сформулировать. Просто имей в виду, что сэр Джуффин Халли не рассказал вам самого главного».
«Что за „самое главное“ такое? — испугался я. — Что, все еще хуже? Этому проклятому цветку нужна не одна жертва, а гораздо больше?»
«Нет, цветок действительно готов принять только одного. Но не жертву, а избранника. Видишь ли, отдать свою кровь Пустому Сердцу — вовсе не значит умереть, как сказал вам сэр Джуффин. Позволь процитировать тебе небольшой отрывок из древних хроник. В последнее время я так часто обращался к этой книге, что многое запомнил наизусть. Неизвестный автор текста был свидетелем последнего цветения Пустого Сердца, в кровопролитной битве за которое победил некий сэр Синема. В позднейших хрониках этого героя называют Великим Магистром, но я не уверен, что в те времена действительно существовали магические Ордена: такое допущение противоречит остальным данным… Впрочем, это частности. Лучше послушай: „Только тот счастливец, кто сумеет напоить влагой своего несовершенного тела Пустое Сердце, узнает вкус истинной жизни. Ему станет ведомо, ради какого великолепия рождаются живые существа, и обитаемая Вселенная будет всего лишь одной из драгоценных игрушек в его сокровищнице“. Надеюсь, ты понимаешь, что это — всего лишь метафора, беспомощная попытка описать нечто, неведомое автору этих строк… Никто не знает, что именно случилось с этим отважным господином Синемой. Но можешь не сомневаться, Макс: тот, кто отдаст свою кровь Пустому Сердцу, не умрет. Скорее уж наоборот…»
«Ничего себе! А я-то все гадал, кому придется стать жертвой и будет это добровольный выбор или, как водится в таких случаях, не очень-то добровольный… Слушай, а Джуффин точно об этом знает? Может быть, он просто читал другую книжку?»
«Можешь мне поверить, Джуффин знает куда больше, чем я. Возможно, именно поэтому он и позаботился, чтобы я как можно скорее покинул Ехо… Забавно: а ведь у меня действительно неплохие шансы стать избранником Пустого Сердца. Достаточно отправить на покой Шурфа Лонли-Локли и призвать на помощь Безумного Рыбника», — неожиданно закончил он.
В его заявлении не было ни заносчивости, ни героического пафоса, ни даже смутных сожалений — обычная констатация факта.
«Думаю, что так, — согласился я. — А почему, в таком случае?..» — Я нерешительно запнулся, поскольку, признаться, мне очень не хотелось, чтобы он передумал.
«Почему я не остался принять участие в состязаниях? — переспросил он. — Есть несколько причин, Макс. Во-первых, я действительно счел нужным подчиниться приказу своего начальника. Что бы ты об этом ни думал, но это не дурацкая причуда ретивого служаки, а всего лишь дань дисциплине, которая помогает мне сохранять рассудок в любых обстоятельствах. Безумцем я уже был, довольно долго, и пока, знаешь ли, не готов добровольно вернуться в этот ад… Во-вторых, совершенно ясно, что сражаться мне пришлось бы с тобой и с Джуффином. А перед вами обоими у меня есть своего рода обязательства, которые не позволяют мне рассматривать вас в качестве соперников. Каждый из вас в свое время спас мне жизнь; к тому же вы оба помогли мне соприкоснуться с настоящими чудесами, без которых человеческое существование кажется мне пустым и бессмысленным…»
Сэр Шурф замолчал, но, когда я уже решил, что все сказано, он вдруг добавил:
«Впрочем, даже не это главное, Макс. Просто меня больше не интересуют вещи, за обладание которыми надо сражаться с другими людьми. Этого добра в моей прежней жизни было более чем достаточно. Возможно, древние хроники рассказывают правду и Пустое Сердце действительно способно открыть своему избраннику невероятные вещи. Но я не нуждаюсь в его дарах. На них свет клином не сошелся, знаешь ли!»
«Ты меня окончательно напугал», — пожаловался я.
«Боюсь, что недостаточно, — возразил он. — Ты ведь не собираешься последовать моему совету?»
«То есть смыться? Я еще не знаю, Шурф. Я подумаю».
«Смотри, — предупредил он. — Потом будет поздно. Впрочем, это твоя жизнь. Поступай как знаешь…»
Мы распрощались довольно сдержанно. Мне показалось, что сэр Лонли-Локли решил махнуть на меня рукой. В конце концов, свое мнение он уже высказал и понял, что уговаривать меня — напрасный труд. Оно и правильно: я был настолько оглушен, что вообще с трудом понимал, на каком свете нахожусь.
Я положил голову на руки, закрыл глаза и некоторое время старался вообще ни о чем не думать.
— Ты спишь тут, что ли, Макс? — удивленно спросил Джуффин, выглядывая из кабинета. Теперь он выглядел приветливым и веселым, совсем как прежде. — Ну ты даешь! А я-то, старый дурак, терпеливо жду тебя в кабинете в полной уверенности, что ты пошел жрать… Заходи уж, горе мое!
Я поднял отяжелевшую голову, потом оторвал от кресла не менее отяжелевшую задницу и вошел в кабинет. Джуффин аккуратно закрыл за мной дверь и занял свое место.