— Слушайте, ребята, вы что, решили прикрыть Орден Семилистника? — недоверчиво спросил я. — А что, правильно! Так их!..

— Вот уж никогда не думал, что у тебя есть хоть какие-то претензии к Магистру Нуфлину и его питомцам! — расхохотался Джуффин. — По-моему, вы с ним так славно спелись…

— Спелись-то спелись, — отмахнулся я. — Но все же они — редкостные зануды. Позапрещать все магические Ордена, кроме собственного… По-моему, это не очень красиво.

— Вот так живешь, живешь и не знаешь, что в твоем собственном ведомстве затаились потенциальные революционеры. Как вам нравится этот государственный служащий высшего ранга, Ваше Величество? Вообще-то, считается, что он получает деньги за то, чтобы охранять закон! — Джуффин с деланным возмущением повернулся к Гуригу, который смотрел на меня с нескрываемой симпатией.

— Да я и служу закону, — гордо сказал я. — Жалко мне, что ли?.. Но при этом ни на минуту не забываю, что этот закон придумали зануды.

— Все, можешь считать, что принят, — неожиданно сообщил мне Коба. — Молодец, сэр Макс!

— Спасибо, Коба, — я отвесил нищему самый церемонный поклон, на какой был способен, и спросил у шефа: — Так что, неужели я угадал?

— Почти, — невозмутимо кивнул он. — Правда, все не так страшно, как тебе хотелось бы… Мы не собираемся «прикрывать» Орден Семилистника — по крайней мере, пока. Мы только по мере сил контролируем его деятельность, а в особенности — деятельность Магистра Нуфлина Мони Маха, поскольку ни одно человеческое существо не является настолько совершенным, чтобы не нуждаться в контроле со стороны.

— Здорово! — искренне сказал я. — Впрочем, я всегда был уверен, что именно этим вы и занимаетесь на досуге. Ни на секунду не сомневался… Правда, у меня не хватило воображения додуматься, что у вас тут целая организация.

— Ни у кого на это не хватало воображения, хвала Магистрам! — вздохнул Джуффин. — Если бы не хитрец Йонги и его посмертные мемуары… Такова уж человеческая натура: мало кто готов смириться с мыслью, что все его подвиги останутся без аплодисментов в финале! Он здорово подгадил не только нам, а еще куче народа. Зато все грамотное население Соединенного Королевства теперь в курсе, что Йонги был самым мудрым, хитрым, храбрым и вообще самым-самым-самым. Ура!

— Его можно понять, — смущенно сказал я. — Мне тоже не хватает мудрости, чтобы промолчать о своих подвигах. Даже если я все-таки молчу, это такое многозначительное молчание, что его свидетели просто обязаны предположить, будто за ним скрывается нечто уму непостижимое.

— Ну, ты-то еще молодой и можешь быть глупым, — снисходительно сказал мне Коба. — А вот у Йонги было достаточно времени, чтобы немного поумнеть.

— Если бы мудрость зависела только от возраста! — вздохнул король.

— Ваше Величество, а вас-то как угораздило попасть в эту компанию? — спросил я Гурига.

Он смущенно развел руками.

— Видите ли, сэр Макс, я, собственно, являюсь главным виновником всего случившегося. Я — основатель этого безымянного Ордена, и мне до сих пор кажется, что это лучшее дело в моей жизни…

Очевидно, выражение моей физиономии было то еще, потому что Гуриг рассмеялся, потирая руки, — с таким удовольствием, что и описать невозможно.

— Что, не ожидали? — спросил он. — Думали, я только и умею, что часами сидеть на троне с постной миной?

— Ну, положим, не с такой уж постной, — растерянно возразил я. — Но… Да, не ожидал! Я думал, что это — проделки моего злодейского начальника.

— Куда уж мне создавать Ордена, Макс! — ухмыльнулся Джуффин. — Я же — типичный одиночка. Между прочим, я ни единого дня не состоял ни в одном Ордене, даже в те времена, когда в Ордена не ломились только ленивые и совсем бесталанные!

Пока мы общались, остальные присутствующие вежливо помалкивали, внимательно, но неназойливо разглядывая меня. Мне очень понравилась эта теплая компания. Они показались мне удивительно спокойными и собранными. Можно подумать, что ребята с утра до ночи развлекались исключительно знаменитой дыхательной гимнастикой сэра Шурфа. А, собственно говоря, почему бы и нет?..

— Вот такие дела, сэр Макс! — Его Величество задумчиво улыбнулся и провел рукой по лбу, словно собирался с мыслями. — Вообще-то, идея приглядывать за Магистром Нуфлином пришла ко мне еще в детстве. Однажды — то ли перед принятием Кодекса Хрембера, то ли сразу после — Нуфлин посетил моего отца. Они дружески отобедали вместе. Меня тоже пригласили за стол, поскольку наследник престола обязан присутствовать при некоторых важных встречах, вне зависимости от возраста… Пусть меня убаюкают Темные Магистры, если я помню, о чем они беседовали! Зато я отлично помню другое: перед тем как уходить, Великий Магистр Ордена Семилистника, Благостного и Единственного, прихватил со стола драгоценную десертную ложку. Спрятал в рукаве и унес. Я был так потрясен, что не решился сразу рассказать об этом отцу. А потом как-то повода не было… Кроме того, я уже тогда понимал, что мой отец готов простить Магистру Нуфлину и не такие грешки! Но для себя я решил, что нельзя доверять человеку, способному утащить ложку с твоего стола… С того дня я всегда держу ушки на макушке, если мне приходится иметь дело с Нуфлином или с кем-то из его людей: я до сих пор полагаю, что это — почти одно и то же. Нрав любого Великого Магистра всегда отражался в его учениках, как в галерее зеркал, а уж в Ордене Семилистника и подавно: их устав предполагает очень личную преданность, граничащую с обожанием… Ты о чем-то хочешь спросить?

— Хочу. Но не вас, а Джуффина. Можно?

— Разумеется, — улыбнулся король.

Шеф недовольно нахмурился — дескать, что там еще у тебя?

— Всего один вопрос, — виновато сказал я. — Но очень личный. А леди Сотофа — неужели она не в курсе этого безобразия? Неужели от нее можно утаить хоть что-то?

— Разумеется, она в курсе. А что?.. Ах, ну да! Ты небось думаешь, что у них там круговая порука, «один за всех и все за одного» — так, что ли? Но это не совсем верно. Женщины Семилистника терпеть не могут Нуфлина. Они считают, что по его вине мужчины Ордена стали слишком осторожными, жадными и привязанными к месту. Они не ссорятся с Нуфлином, но и не станут грызть за него чужие глотки. Они просто стоят в стороне. Это нелегко, но женщины умеют стоять в стороне, если захотят. Это нашему брату все неймется. Видишь, и наше общество украшает только леди Хенна, единственная и неповторимая. Она, хвала Магистрам, относится к тем редким леди, чьи природные достоинства удачно уравновешиваются некоторыми типично мужскими недостатками.