— Я сейчас сам в обморок грохнусь! — простонал я, тихо хрюкая от смеха.

Не могу сказать, что история про Бубуту была самой остроумной шуткой всех времен и народов, но я никак не мог успокоиться. Наверное, мне просто требовалась хорошая разрядка.

Весь день я слонялся по нашей половине Управления с ошалевшей рожей: на меня то и дело обрушивались все новые воспоминания об очередном эпизоде моих — вернее, наших с Друппи — невероятных похождениях. Коллеги по мере сил отвлекали меня от этих экзистенциальных переживаний. У них неплохо получалось, поэтому моя горемычная крыша осталась при мне, а больше от нее ничего и не требовалось.

Время от времени в распахнутые окна Управления долетали крики газетчиков. Ребята наперебой предлагали жителям столицы ознакомиться с новыми подробностями появления мертвого Йонги Мелихаиса среди живых. Я был уверен, что эта история надоест горожанам не раньше чем через дюжину дней. Впрочем, к тому времени дотошный сэр Рогро раскопает еще какую-нибудь пикантную подробность, так что тема проживет до конца года…

Потом меня закружила череда дней, переполненных мелкими текущими делами, спринтерскими пробежками по трактирам и неторопливой болтовней с сэром Шурфом, который поставил перед собой труднодостижимую, но благородную цель привести в порядок мои потрепанные нервы. Эти дни имели одно совершенно неоспоримое достоинство: они были очень обыкновенными, хлопотными и скучноватыми — именно то, что требовалось!

Постепенно мне начало казаться, что история с мемуарами Йонги окончательно ушла в прошлое — по крайней мере, для меня…

Но однажды, незадолго до заката, меня настиг зов, больше похожий на тихий шепот в темноте, чем на привычную Безмолвную речь.

«Я так понимаю, что нам с тобой давно пора немножечко побеседовать, мальчик!» — так тихо и вкрадчиво мог говорить только один человек, Великий Магистр Нуфлин Мони Мах.

Честно говоря, я здорово переполошился. Сразу же вспомнил собрание «масонов» в моей гостиной и почему-то решил, что Нуфлин решил вытрясти из меня всю правду об этом историческом событии: имена, адреса, пароли, явки и прочую чушь, как в плохом кино про подпольщиков. Думаю, он получил огромное удовольствие от моего замешательства.

«Не хипеши, сэр Макс, — насмешливо сказал он. — Мне всего-то и нужно, что шепнуть тебе пару дюжин слов. Приезжай к Явным Воротам Иафаха прямо сейчас — чего тянуть!»

Мгновение спустя я уже был в кабинете Джуффина: стоял на пороге, вращал глазами, жестикулировал и вещал что-то совершенно несуразное, да еще и не вслух, а при помощи Безмолвной речи, с которой у меня, мягко говоря, не совсем ладно.

— Сэр Шурф может поставить крест на своей дыхательной гимнастике, — спокойно заметил Джуффин. — Нет штуки более бесполезной, судя по твоему состоянию… Ну и по какому поводу ты так возбудился, горе мое? Если Нуфлин жаждет с тобой пообщаться — на здоровье! Даже если ты вывалишь на него всю имеющуюся у тебя информацию о хобби Его Величества Гурига, ничего нового он не узнает, я тебя уверяю… Впрочем, это не значит, что ты действительно должен ему исповедоваться — обойдется!

— Так что мне делать? Ехать, что ли? — растерянно спросил я.

— Ну да, — кивнул Джуффин. — Вернешься, расскажешь. Мне ужасно интересно!

— Думаете, вернусь? — с сомнением спросил я.

— Все, сэр Макс, ты меня убедил! — вздохнул шеф. — Больше никаких путешествий через Хумгат, никаких превращений! По крайней мере, в ближайшую дюжину лет. Все эти чудеса слишком пагубно действуют на твой интеллект, и без того не слишком могучий!

— Думаете, вы меня пристыдили? — гордо спросил я. — А вот ни фига! Ловлю вас на слове. Никаких путешествий через Хумгат и никаких превращений — именно так и я представляю себе настоящее человеческое счастье.

— Все, брысь отсюда, горе мое! — решительно сказал Джуффин. — А то Нуфлин, чего доброго, решит, что ты от него прячешься, и окончательно возгордится.

И я поехал в Иафах — а что мне оставалось?

Молчаливый человек в форменном бело-голубом лоохи встретил меня у ворот и проводил к своему шефу.

Великий Магистр Ордена Семилистника Нуфлин Мони Мах ждал меня в темном просторном зале.

— Ты таки да, быстро ездишь, мальчик, — одобрительно сказал он. — Я ждал тебя через четверть часа, не раньше. Тем лучше: я никогда не любил ждать…

Нуфлин внимательно оглядел меня с ног до головы и неожиданно зашелся тихим шелестящим смехом.

— И чего ты так переполошился? — спросил он. — Думаешь, мы с этим хитрым Кеттарийцем, твоим начальником, без тебя не разберемся, кто из нас кому сколько должен? Ну так ты сильно ошибаешься: мы таки разберемся. Можно сказать, уже разобрались. Если молодой король хочет немного поиграть в заговорщика, я не против: чем бы дитя ни тешилось… Я тебя потому и позвал. Хочу, чтобы ты передал гостинец вашему приятелю, сыну моего покойного друга.

— Это кому? — удивленно спросил я.

— Как это — кому?! Нашему юному королю, кому же еще, — усмехнулся Нуфлин. — Ты не поверишь, но его папа, Гуриг VII, действительно был моим хорошим другом. Наверное, самым последним. Я уже слишком старый, чтобы заводить новых друзей, да и ни к чему они мне теперь… Ладно, чем языком болтать, пошли-ка лучше ко мне в кабинет. Это здесь, рядом.

Он сделал несколько шагов в темноту и распахнул маленькую неприметную дверь. За дверью обнаружилась комната, которая освещалась только голубоватым сиянием крошечного светильника в самом дальнем углу. Впрочем, все жители Угуланда обладают врожденной способностью видеть в темноте, поэтому сумерки в жилом помещении — вполне обычное дело.