– До конца не уверен...
– задумчиво проговорил Риген.
– Но, полагаю, некоторые из них - астероны, а другие фотостероны... Вот, погляди, для сравнения.

Он протянул мне прозрачную чашку с ядрышками.

– А эти у тебя откуда?

Неужели пронюхал, где мой тайник? Не-ет...

– Подобрал на Ориатоне, когда ты отвернулась, и всячески изучил. Так вот, состав ориатонских корпускул и этих квантовых частиц астроморфа во многом идентичен, но не во всём.

– Опупеть!

"О, господи!" - я чуть не выронила чашку и поспешно вернула её Ригену.

– И ты считаешь... Что мы к этому причастны?

– Я не считаю, - мрачно откликнулся капитан.
– Мы безусловно к этому причастны. Происхождение астроморфов как-то связано с ориатонцами, а они выжили лишь благодаря нам...

"О сколько нам открытий чудных...".

– Ядрышки... Кто бы мог подумать?
– пробормотала я.

– Ориатонцы...

В самую напряжённую минуту кульминационного откровения в лабораторию заглянул ватар.

– Капитан, - Черепашкин заискивающе улыбнулся.
– Как там моя...

– Не сейчас, - прошипел Риген, поставил чашу на столик и попытался вытолкать механика за дверь.

Не тут-то было! Черепашкин выпятил панцирь, растопырил конечности, упёршись ими в переборки и заканючил:

– Ты обеща-ал, сегодня, обеща-ал... капи-ита-ан...

– Знаю, - пыхтел Риго, пиная ватара коленом в панцирь.
– Зайди ко мне через час.

А я силилась понять, что между ними происходит.

– Сколько можно?!
– громко возмущался Черепашкин, не сдвинувшись ни на йоту.
– Сколько можно ждать?

– Один час, я сказал, - сквозь зубы бормотал капитан, - нужно ещё время.

– Чем ты занимался, покуда ватар спал?
– настырно гундосил механик.
– Ватар проснулся и ватару пора спариваться, иначе ватар опять заснёт...

– Не стращай!
– фыркнул Риго.

– Да-а... Сам-то хорошо устроился. У тебя есть самка... И та, другая, не в моём вкусе...

Это он о Тиа, что ли?

– Ватар бы и к ней подкатил, за неимением... но и для неё нашёлся самец... А ватар один-одинёшенек!

– С каких это пор он заявляет о себе в третьем лице?
– удивилась я.

– С тех самых, что ему надо спариваться, - Риген пожал плечами и оставил бесполезную затею - выпихнуть Черепашкина из лаборатории.
– Если он вовремя не удовлетворит половые потребности, то у него возникнут проблемы с индивидуализацией и самоидентификацией.

– Дело говоришь, - обрадовался механик и снова сгруппировался.
– Так ватар ждёт.

Я бы сказала, жжёт.

– Ладно, - капитан махнул рукой и вздохнул.
– Иди туда... Знаешь куда, а я за тобой.

Черепашкин вразвалочку, но довольно шустро, устремился куда-то в противоположный конец медотсека. Риго отправился следом, а на пороге лаборатории обернулся и попросил:

– Вэлери, не ходи за мной.

"Ага, как же! Вот теперь по любому пойду".

Я решительно двинулась за ним. Капитан усмехнулся, но удерживать меня не стал.

– Как хочешь. Тебе же хуже. И не говори потом, что я не предупреждал.

Ой-ёй-ёй! Какие мы страшные!.. Ой-ёй-ёй...

Я резко затормозила. Потому что... Мы пришли. Риген выдвинул из стены очередной цилиндрический шкаф, и под восторженные ахи-охи ватара, извлёк оттуда... Ватариху?.. Самку, определённо. Поскольку одежды на особи не было, то я сумела легко это установить, даже со своей дилетантской колокольни.