Один из крепких парней достал маленькую колбу и показал Глебу.

Глеб задумался на несколько минут, поднял винтовку и спокойно приказал:

– Женщину надо отпустить. Надо. Шаман – я. Пока она не позвонит мне из безопасного места, я не начну камлание.

– Глупый человек, мы сейчас отрежем ей ухо, и ты будешь выполнять наши приказы.

– Я ее просто убью, и игра не будет иметь смысла. Потом я расстреляю Вас. Место глухое почти тайга. Вы ошиблись.

Китайцы о чем- то оживленно заспорили. Когда один из них попытался встать с дивана, Глеб выстрелил прямо ему под ноги.

– Я видел Горюнав и корабль маньчжур. Мы должны быть свободны. И вернуться на место Силы.- Они его боятся. Теперь, он это ясно чувствовал. Нет не оружия, наверняка, они владели боевыми искусствами, и он успел бы убить одного, ну может, двух. Нет, они боялись того неведомого, что за гранью реального мира.

– Я хочу плату за свою помощь, жизнь этой женщины и десять процентов от сокровищ.- Он специально сказал про свою долю. Мафия не ценит жизнь, но умеет считать деньги.

Лица мафиози не выражали никаких эмоций.

– Сегодня Путь закрыт. Когда все будет сделано, я вам позвоню. Это будет на следующей неделе.- поспешил он обозначить сроки, видя как полыхнули ненавистью глаза девушки-главаря .

Их отпустили. Триада умеет ждать, даже если пройдут годы.

Они возвращались в город на машине Глеба.

Дина спала, ее, как всегда укачало. Глеб искал выход из непростой ситуации. В полицию заявить, конечно, можно. Все-таки было похищение человека, но не факт, что преступников найдут. Их в М. уже под миллион, не меньше. Да и паспорта они уже поменяли. Мафия, «Триада».

– А ведь от них не отвяжешься. Потом захотят еще какие-нибудь клады, так и будет он болтаться в межвременье, а жизнь пройдет. Дина, конечно, будет ждать, но он не хотел, больше, никогда видеть страх в ее глазах, при своем возвращении. Что-то надо такое придумать, так изменить прошлое, чтобы корабль с сокровищами, не приплыл к Амурским берегам, Глеб не стал бы шаманом, но встретился бы с Диной.

Они вышли из машины, совершенно вымотанные этим тяжелым днем. В тишине ночи, Горюнав снова пела песню.

***************************************************************************************************************************************************************************************************Когда корабль исчез из вида, Горюнав и Мэрдэрэк встали на колени перед родителями и спросили их разрешения соединить свои жизни в одну.

– Шаман говорил, что тебе нельзя жениться. Духи будут гневаться .

– Я еще не стал шаманом.

– Ой, горе нам, наша красавица будет жить в холодном чуме, и в котле будет напрасно кипеть вода. Ведь ты ни охотник, ни рыбак, даже пасти оленей ты не умеешь.

– Я научусь.

– Ну что же, будешь работать три, ладно, ладно один год.

Так Горбун, стал помощником пастуха у своего будущего тестя.

Они откочевали, как можно дальше от стойбища, где горбуна ждал Шаман.

Но однажды на рассвете, когда женщины доили олених, к их яранге усталые и тощие от голода собаки, притащили нарты с больным шаманом.

Его внесли в дом, у очага он ожил, и, открыв глаза, позвал горбуна.

– Ты один можешь спасти меня, я камлал о хорошей охоте, а потом на меня напали волки. Собаки спасли мне жизнь, но убежали так далеко от людей, что я почти погиб от голода и холода. Возьми свой бубен и помоги мне.

– Я не буду камлать. Я простой пастух, не хочу становиться шаманом.

– Наклонись ко мне. Я открою тебе страшную тайну. Ты непросто пришел в этот мир стать шаманом. Ты мой сын, когда ты родился, я пообещал отдать тебя на служение богам и духам. Неужели ты убьешь родного отца?
– и шаман, застонал так громко, что за пологом чума заплакали все женщины и дети.

Что оставалось делать бедному Юноше. Он, вышел из чума и ничего не объясняя, вернул Горюнав ее слово.

Так шаман разлучил влюбленных,- пела брошенная невеста.

Ложь, встала между влюбленными, черная, как вода в полынье, и такая же бездонная.

Глеб переводил, Дина плакала тихо почти беззвучно. Он взял в ладони ее лицо и поцеловал.

– Надо, малыш, надо.

В этот раз звуки бубна, звучали словно набат. Глеб ощутил, как кровь словно загустела, и медленно движется по сосудам. Казалось, еще немного и сердце остановится от непосильной работы.