Дина вышла на балкон посмотреть, кто же так поет, безнадежно и горько. Какая-нибудь влюбленная глупышка. Но двор был наполнен тихим шелестом листвы, шорохом шин. А песня звучала рядом. Ее пел бубен.

Дина подумала, что обилие фольклора, для ее неизбалованной народным творчеством души, было слишком много, даже уже галлюцинации начались. Она закрыла дверь на балкон и уснула.

Лилька, конечно, сразу поняла, что Дина сама не своя.

– Ну, давай подруга, пошли, прогуляемся.

– Рассказывай.- Пристала подруга, как только они сели за столик в уличном кафе.

– А что рассказывать. Совсем не мой типаж, рост, борода, даже профессия. А самое главное, он мне как, фото показал, а там жена- красавица. Настоящая русская краса. А я, мышь серая.

– Ой, не занижай самооценку. А начет того, что не твой типаж. Так, подруга, в тридцать пять уже надо брать тех, кто нас выбирает. И чтобы не сорваться, видеться редко. Его работа самая подходящая.

– Мне нужно время, все так закрутилось, словно мне двадцать лет. Совсем голову потеряла от этой встречи. Надо время в себя прийти.

– Такие мужики на дороге не валяются, и если он тебе не нужен, может мне с ним свидание устроить.- Пошутила подруга.

Но как часто бывает, не было бы счастья, да несчастье помогло.

По возвращении домой, Дина застала в квартире полный разгром. Все с полок в шкафах валялось на полу, в кухне тоже самое.

Причем двери были целые, преступник, а их было двое, как показала камера над подъездом, влезли через балкон. Двое похожие на героев японских боевиков, ниндзя, так старшая по подъезду сказала. Все ценное было на месте: кольцо золотое ,подаренное отчимом на выпускной, немного валюты .

Она села среди этого разгрома и вдруг подумала, если эти люди не нашли то, что искали, значит, они придут снова.

И она сделал то, что не могла себе позволить за много лет одинокой жизни - позвонила мужчине. Глеб ехал часа три не меньше. Она боялась оставаться в квартире, и ждала его во дворе.

– Ну, пойдем, посмотрим. Заявление в милицию написала?

– Нет, ведь ничего не пропало.

– Ну, ты, как ребенок честное слово. Ведь что-то искали.

Кое- как с помощью Глеба, прибравшись в квартире, Дина подмела наскоро кухню, и включила чайник.

– Еще что необычное было,- спросил он, услышав о «ниндзя».

– Нет, хотя, да, нет ерунда.

– Дина!

– Бубен пел мне песни.

И увидела, как у мужчины удивленно поползли вверх, светлые брови.

– Пел, да, на незнакомом языке, грустно так.

В коридоре что-то зашуршало, и Дина нервно засмеялась - Вот еще барабашка.

– А, нет, это Утиур. Не оставлять же его одного, он маленький еще.

И мужчина вышел в коридор, вернулся и принес щенка.

Тот сноровисто стал исследовать новую территорию. И ту же на полу заблестела лужица.

– Не сердись, он же вольный зверь.

Потом пили чай. Глеб о чем-то сосредоточенно думал.

Дина, молча, разглядывал его.

Вот, все так не нравившееся в других мужчинах: длинные волосы, затянутые в хвостик, бородка, и даже эти белесые брови. Все, вдруг стало родным и милым. Она потянулась к мужчине, и поцеловала, прямо в губы. Они были горячими. Они лежали, тесно прижавшись, друг к другу на диванчике.

– Не оставляй меня, даже если я буду прогонять, и просить оставить. Никогда, не оставляй! – шептала она, думая, что он спит.

И уснула счастливой и любимой.

Проснулась она от легко поцелуя Глеба в плечо.

– Слушай.

Девушка пела, все так же, безысходной тоской, звучал ее тихий голос.

– Это, Горюнав, помнишь одну из легенд, записанных Людой? Просит помочь.

– Кого?

– Меня. Приди, поет « Белый шаман с белым волком, и спаси мое счастье, моего Горбуна».

Глеб замолчал, слушая песню, больше не переводил. Прошел на балкон и стал искать бубен. Осторожно занес его в комнату. И сказал: