– Я думаю, вы что-то недоговариваете. Быть может, вы все же нашли что-то на этом Пути? Мне кажется, есть в вас что-то… – и он внезапно замолчал, уставившись прямо перед собой.

– Ну что же вы, продолжайте. Есть во мне что-то?..

Но Макс молчал, продолжая смотреть в одну точку за окном. Я тронула его за руку:

– Макс, очнитесь. Вы увидели призрака? По крайней мере, лицо у вас именно такое.

– Нет-нет, простите, показалось, что увидел знакомого. Наверное, просто устал. Так вот, есть что-то, что заставляет видеть в вас сильную женщину, которую обычные мелочи, вроде бытовых неурядиц, непонимания на работе или неудачных отношений, не могут сломать. Так что с вами случилось? Как вы оказались здесь?

– Хм, неразделенная любовь – это не мелочь. Хотя я здесь не поэтому, вы правы.

– Неразделенной любви не бывает, – Макс неожиданно вернулся к прежней теме и как будто сам удивился своим словам, – бывают преждевременно закончившиеся отношения. Все чувства рано или поздно притупляются, и от этого никуда не деться. Так что неразделенная любовь – это вопрос времени. Поживите со своим возлюбленным пару лет, и от прежних эмоций не останется и следа.

– Ух ты, откуда в вас столько сарказма? – удивилась я. – Вы недавно переживали какие-то сложные отношения? По крайней мере, говорите вы как обжегшийся человек.

– Сложные отношения случаются время от времени у всех… Просто я прагматик, потому не верю во всякую романтическую ерунду.

– Однако же вы здесь, на севере Испании, что явно говорит о том, что вы не очень-то реалистичны и романтика вам вовсе не чужда, – я взглянула на него вопросительно.

Макс не знал, что на это ответить, потому что явно понимал мою правоту. Действительно, если бы он был циником и реалистом, он бы никогда здесь не оказался. Путь Сантьяго – это дорога мечтателей, идеалистов, сумасшедших, кого угодно, но только не таких людей, коим пытался казаться Макс.

– Что ж, ладно… Спасибо за кофе. Я, пожалуй, пойду, поброжу по городу, – улыбнулась я, желая показать своим видом, что теперь я в норме и смогу сама справиться со своим состоянием.

– Подождите, а пойдемте побродим вместе? – предложил он.

– Бродить вместе? – Я очень удивилась, мне казалось, он не хотел продолжать наше общение. – Даже не знаю, нужна ли мне компания, – соврала я, сама не понимая зачем.

– Ну конечно, нужна! Всем необходимы люди рядом, тем более вам сегодня грустно. Нет, если вы не хотите или вам неприятна моя компания, я уйду, вы не стесняйтесь, скажите.

«Что ж, почему бы и нет? Странное путешествие, странное знакомство, уж если быть ненормальной, так до конца», – подумалось мне.

– Почему бы и нет. Пойдемте! – наконец улыбнулась я после минутного колебания.

Мы расплатились с подошедшим официантом и вышли на залитую солнцем площадь.

Я вышел из отеля и неспешно направился к площади, размышляя о том, как здорово, что я оказался в этом городе, и что, раз уж я здесь, неплохо бы отстоять мессу. Присев в уличном кафе, я заказал круассан и кофе. Смакуя каждый глоток и кусочек, я сетовал лишь на то, что небо затянуто облаками.

Позавтракав, я двинулся в направлении собора. Я всегда очень хорошо ориентировался на местности, даже в абсолютно незнакомых городах, шел интуитивно без карты и безошибочно оказывался в нужном месте. Однако в тот день что-то произошло, я заблудился и долго бродил по узким извилистым улицам, пока не увидел впереди шпиль. Сделав еще три круга по прилегающим улицам, я наконец вышел к фонтану у входа в храм.

На мессе было многолюдно. Некоторым счастливцам повезло, они сидели на скамьях, менее удачливые заняли места на полу, остальные были вынуждены стоять. Странно, но атмосфера здесь была совсем не такая, как я ее себе представлял. Я думал, обстановка будет напыщенной, торжественной, но все выглядело как-то заурядно. Я уже бывал в католических храмах, заходил несколько раз из спортивного любопытства и могу с уверенностью сказать, что даже в небольших церквушках службы порой выглядели более достойно.

Через двадцать минут мне это все наскучило, тем более я не понимал ни слова. Покинув храм, я вышел на площадь и задумался о том, чем себя занять. Путь пройден, радость жизни вернулась, но у меня оставалось еще два свободных дня до вылета в Барселону, и я совершенно не представлял, что мне делать в этом небольшом городке.

Справа от собора я увидел широкую лестницу, на площадке которой стояло симпатичное кафе. Я решил выпить еще одну чашку кофе и выкурить сигарету. Пройдя по площади, я обошел очередь паломников, выстроившихся для того, чтобы прикоснуться к мощам святого Иакова. Я не собирался туда заходить, хотя бы потому, что я атеист, родившийся и выросший в православном государстве, и не верю во всякие глупости вроде чудотворных останков. Но вдруг в моей голове сама собою всплыла фраза, вычитанная в книге Коэльо непосредственно перед поездкой: «Второй признак того, что наша мечта погибает, – это обретение опыта. Мы перестаем воспринимать жизнь как одно большое приключение и начинаем думать, что с нашей стороны будет мудро, справедливо и правильно не требовать от жизни слишком многого». Я очень удивился, что вспомнил ее дословно, ведь прочитал книгу всего-то один раз и раньше не замечал за собой наличия фотографической памяти. Может, и впрямь стоит взглянуть на посещение мною церкви по-другому? Как на приключение, новый опыт.

Я встал в очередь, которая двигалась на удивление быстро. Поднялся по лестнице, прикоснулся к статуе Сантьяго, и вдруг что-то внутри меня екнуло. Однако я не придал этому особого значения. Когда вышел из храма, увидел, что облака рассеялись и на небе сияет солнце. Ну, теперь-то точно самое время выпить кофе! Я бодро начал подниматься по ступеням, оглядывая паломников, сидящих на лестнице, как вдруг услышал плач. Остановившись, я осмотрелся и увидел девушку, сидящую на ступенях и плачущую навзрыд. В моей душе опять что-то екнуло, точно так же, как у статуи Сантьяго. Второй раз за день. Может, я переутомился? Я уже намеревался было пройти мимо, потому что успокаивать кого-либо не входило в мои планы, но тут случилась еще одна странность. В моей голове неожиданно всплыла фраза из «Дневника мага»: «Наша трусость приводит нас как раз к тому, чего мы пытались избежать, отказываясь от борьбы, – к разочарованию и поражению». Я испугался? Почему я не могу подойти к этой девушке и просто не поинтересоваться, что случилось? Только вот на каком языке? Испанский я не знал настолько свободно, чтобы поддерживать разговор, если таковой последует, русского, скорее всего, не знает она, поэтому я приблизился к ней и обратился на английском: «What happened?»