Сами RASSOLNIKI весь вечер провели у здания РОВД, куда отвезли Рябова. Собралась вся основа. Кроме отца Иоанна. Он не мог отменить вечерней службы.

К Рябову никого не пускали. Только адвоката. Защитник был свой человек, проверенный – еврей. Ему и поручили записать видеообращение задержанного к общественности. Рябов должен был сказать, что его похитили и что ему угрожают убийством, если его друг Рублёв не снимет свою кандидатуру с выборов в ближайшие дни. Но он, Рябов, будучи патриотом своего города, призывает Рублева продолжать предвыборную кампанию, потому что коррумпированному мэру срочно нужна замена, иначе город погибнет. И что весь этот шантаж – это грязные и низкие игры, на которые решаются только люди, признавшие свое поражение.

Ближе к полуночи, то есть сразу после городских новостей, это обращение появилось в эфире областных и федеральных СМИ. Журналистская солидарность великая сила – Рублев и Ведов подключили всех своих знакомых, которым, естественно, все было преподнесено в лучших традициях журналистики – похищение властями человека из штаба главного оппонента мэра на предстоящих выборах, давление на честного кандидата, беспредел, ужас, преступный сговор власти и полиции! В общем, пройти мимо таких зацепок коллеги не смогли. Плюс ещё эксклюзивное видео замученного узника, который клянётся, что его шантажируют представители власти. Ну как не выдать это в эфир!?

Поэтому на следующий день местные СМИ не так бойко рапортовали о задержании Рябова. И даже сухие пресс-релизы не торопились перечитывать. Никому не хотелось оставаться в дураках, тем более, что шумиха в области поднялась нешуточная.

Через сутки после задержания стало понятно – RASSOLNIKaM удалось вывернуть эту ситуацию в свою пользу. Задержание Рябова не убавило, как рассчитывали власти, а только прибавило очков Рублёву.

Был здесь и минус – прошедшая не по сценарию акция устрашения ещё больше разозлила полицейских и власть. Рябова они теперь закатают по полной, а до суда явно продержат в СИЗО. Хорошо хоть на фоне шумихи не посадят в общую камеру – побоятся. Ну, хотя бы так друга не подвели!

– Что, парни, недоглядели вчера? – прогремел отец Иоанн, когда Рублёв, Ведов, Тихонов и Мильчин – вся оставшееся основа завалилась в сени двухэтажного дома батюшки, стоящего в считанных метрах от его храма.

– Это Швецов обосрался, вернее, мы его обосрали! – не без гордости, будто это он организовал информационную атаку на власть, уточнил Мильчин и, вздёрнув своими гоголевскими усами, добавил, – теперь хер кто сунется.

– Да ты что! Ничего себе! Это тебя, что ли, испугались? – спросил Иоанн, и Мильчин понял, что зря он вообще рот открыл.

– Ну, хорош, ты чего на Костяна взъелся? Он не виноват же, что так с Андрюхой вышло, – осадил батюшку Ведов.

– А у меня только позавчера свечи попадали все у иконы Александра Невского, я ещё подумал – не к добру это, – на этих словах отец Иоанн перекрестился на храм, – ну проходите, чего встали, как истуканы?

О доме священника Иоанна в городе ходили легенды. Поговаривали, что у него золотом стены обшиты, что мебель ему привезли из Европы по индивидуальному заказу, а в ванной джакузи из белого мрамора. А так как батюшка мало кого к себе пускал – слухи только подогревались. Проверить сплетни никому не удавалось. Даже RASSOLNIK’ов он принимал всегда в храме, но сегодня особый случай, вот и позвал к себе.

На самом деле ни золота, ни мрамора в доме не было. А мебель стояла самая обычная. Стол, стулья, два дивана, кресла, полки с книгами и высокий торшер с тремя смотревшими в разные стороны лампочками. Вот и все, что увидели гости.

– Ты нам тут аскетизм не показывай, веди сразу в платиновый свой джакузи! – пошутил Ведов, когда отец Иоанн пригласил всех сесть вокруг стола в одной из комнат. Батюшка засмеялся:

– А, да! Знаю, что люди говорят. Но могу только баню предложить, и ту топить долго надо, старая уже.

– Ну, конечно, рассказывай, – не унимался Ведов, – на втором этаже поди все в шелках, как у падишаха! Вот скажи мне, зачем тебе, священнику, двухэтажный дом?

– Я что, не человек? – возмутился Иоанн, но как-то деланно, – на самом деле этот дом ещё мой предшественник строил, отец Алексий, царство ему небесное, тот любил шиковать. Я когда приехал сюда, все его ковры, да бархаты с хрусталями в дом престарелых отвез, книги только оставил. Книги хорошие у него, это да, это я никому…

– Ладно, времени мало, давайте к делу, – перебил всех Рублёв, – надо что-то придумать.

– Чай-то хоть будете, с чабрецом? – спросил батюшка. И пошёл к стоящей в углу газовой конфорке, на которой пылился железный дутый чайник, – Чехов не зря чай любил пить, ему вон какие мысли гениальные приходили, и мы выпьем.

Батюшка, громко чиркнув спичкой, зажёг конфорку под чайником.

– Я что думаю, – заговорил Тихонов, – пора людей на улицы выводить. На митинг или шествие какое.

– Это-то понятно, только надо ещё какую-нибудь яркую акцию устроить! – отозвался из угла Иоанн.