Узнаваемость не облегчала работу Рублёва. И, тем более, не спасала от страха. А бояться было чего – ведь он пришёл в парк не на встречу с избирателями, а на акцию, финал которой заранее известен – все закончится дракой. Но акцию эту придумал сам Рублёв, и отказаться от неё, тем более сейчас, когда он уже что-то начал бубнить в громкоговоритель и настраивать звук, было нелепо. Да и, в конце концов, надо же когда-то проучить этих обнаглевших бухариков.

Рублев с детства не любил гулять в городском парке. Он не понимал, почему он должен постоянно видеть, как взрослые пьют, курят и ругаются. И почему этим занимаются почти все взрослые, которые отдыхают здесь. При этом их дети рядом. И не исключено, что через каких-то десять лет они не сменят на скамейках своих родителей. Эта простая мысль приходила в голову даже двенадцатилетнему Саше, но почему-то никто не делал этим дядям и тётям с бутылками замечания. С каждым годом пьяных в парке становилось все больше. Парк тоже рос, расцветал, появлялись новые аттракционы. Чёртово колесо – и то перестроили, теперь оно стало на пять метров выше. Если раньше тень от него доходила до самого леса, у которого заканчивался парк, то теперь тени шарят и по деревьям, словно это и не лес вовсе, а гигантское натянутое полотно, а кто-то невиданный умудрился устроить на нём настоящий театр теней. Тени постоянно приобретали формы геометрических фигур, перетекающих одна в другую, так прямоугольник сужался до квадрата, квадрат превращался в треугольник, а треугольник смазывался до круга.

Но театр теней не интересовал обитателей парка. Хотя они, естественно, были рады, что Чёртово колесо увеличили, что парк стал походить на более современный, прямо как в областном центре, а главное, скамейки теперь стояли почти под каждым тополем. Компаниям пьяных культурно отдыхающих было, где затусить. До этого они сидели на ветках и ждали, когда же руководство парка сподобится поставить здесь скамейки. Когда это произошло, гопники совершили свой следующий эволюционный шаг – научились пить из горла, сидя ОБЯЗАТЕЛЬНО на спинке лавки, обшаркивая ноги о сиденье.

Вот и сегодня Рублев видел всю ту же картину. Все до одной лавки были заняты людьми, которые пили «из горла», редко из стаканчиков; пиво, вино, а некоторые хлестали даже водку. Дети бегали рядом, спотыкаясь о выброшенную мимо урны тару, поскальзываясь на окурках и шелухе от семечек.

Ну о чем разговаривать с такими людьми? Надо сразу бить в рыло! Однако Александр и рад был бы, но скоро выборы и ему надо запомниться. Чтобы избиение уродов связали именно с ним, а не с простой массовой дракой, которыми очень часто заканчивались коллективные посиделки перепивших.

– Алкоголь очень вреден для здоровья, – свой выход в нелюди Рублёв решил свести к абсурду, так быстрее обратят внимания и дольше не побьют, – вы будете смеяться, друзья, но это действительно так. И вы не поверите, но он вреден даже для ваших детей, на глазах которых вы пьёте. Вы спросите, чем же он вреден, ведь это не табак, табак понятно – дым, дети вдыхают его, а в выпивке нет ничего для детей вредного?

В этот момент Рублев заметил, что некоторые алкоголики посмотрели на него с любопытством. Чтобы привлечь внимание остальных, Рублёв стал ходить вдоль скамеек, продолжая говорить:

– Так вот, друзья, то, что вы пьёте, вредно тем, что вы подаёте дурной пример. Скажете, банальность? Ничего подобного – ведь вы же не занимаетесь сексом при детях? Я надеюсь, что вы этого не делаете! А почему вы не занимаетесь – потому что думаете, что это неправильно, нехорошо, некрасиво, неэтично. Так почему же вы думаете, что красиво и этично при детях пить? Или курить? Или материться? Я вас уверяю, господа, если бы вы, перед тем, как выпить, дожидались, пока ребёнок уснёт или уйдёт в садик, как вы ждёте, чтобы заняться любовью, то ваши дети были бы морально и физически гораздо здоровее. Я думаю, вы со мной согласны? – Рублёв остановился, обвёл глазами отдыхающих, на него теперь смотрели почти все, кто-то уже начал свистеть и материться в адрес оратора. «Быстрее бы уже кто-нибудь чем-нибудь кинул или подошёл на разборку» – думал Александр. Ведь если бы хоть кто-то из зрителей был трезв, то они бы заметили, как иногда дрожат губы Рублёва. И вовсе не от холода, а от страха.

– Так вот, друзья, возвращаясь к вашему поведению. Вы только посмотрите – снег не успел сойти, природа начала оживать, солнце пригрело…

Казалось бы, гуляй с семьёй, радуйся весне, так нет: мы лучше будем пить. Мы будем закидывать всё мусором, и пусть трава растёт сквозь бутылки и пачки сигарет. Ведь так? Мы лучше пить и сорить научим ребёнка, чем радоваться солнцу! Это, господа, ни в какие ворота не лезет. Отсюда вопрос, опять банальный, чем вы отличаетесь от животных? Допустим, свинья срёт перед своими поросятами, ну так это – свинья, а вы же уважаемые, наверное, кем-то граждане! – гул становился все опаснее, гопники заводились. Александр чувствовал это и боялся, но в тоже время понимал, что нужно продолжать свою лекцию.

– Давайте перейдём к более философским вещам. Я допускаю, что вам просто нечем заняться, и поэтому вы пьёте в парке. Окей! Но так кто же в этом виноват? Власти? Что не продумали ваш досуг? Нет! Вы сами! Каждый из вас вместо того, чтобы сейчас лузгать семечки и харкать себе под ноги, мог бы взять, например, метлу и подмести свой двор. Вы смеётесь надо мной? Впрочем, это скорее показатель вашего интеллекта. Надо делать хорошие дела, особенно весной, – и снова загудели отдыхающие, и снова новая волна страха накрыла оратора. Впереди была главная провокация, а, значит, лучше всего ему с громкоговорителем пойти в сторону леса, который как раз сейчас покрывало теневой геометрией Чертово колесо.

– А я сегодня с товарищами с утра уже сделал хорошее дело для города.

Мы ездили в цыганский посёлок, туда, где торгуют наркотой, и обливали несмываемой салатовой краской дома барыг, выбивали им стёкла. А тех, кто выбегал из дома – наркоторговцев или членов их семей – избивали и тоже обливали краской. Чтобы все знали, глядя на них, что это убийцы наших детей!

От леса Александра отделяло шагов сто, пора было вступить в контакт с аудиторией:

– Как вы думаете, хорошее дело мы с друзьями сделали? – на скамейках засвистели – на этот раз одобрительно, загоготали, загалдели, что так и надо, мочите гадов! Только Александру от такой тёплой поддержки было холодно. Он готовился сказать то, после чего все и начнётся.