Прошло несколько недель. Феерическая мистерия была утверждена. В сокращенном варианте, в субботу и среду, проходила отдельной программой на танцевальных вечерах в «Отдыхе». Через час после начала дискотеки погасал свет и на сцене появлялись артисты. Феерию сократили до трех номеров, и безусловным апогеем являлась пространственная инсталляция с Клеопатрой.

Молодежь радовалась чрезвычайно. Торжествующие крики, свист и гром аплодисментов, провожали участников. Девушки блистали, упиваясь лучами восхищения. Потом вечер продолжался, и разгоряченная зрелищем публика танцевала до упада, веселясь до самого закрытия.

А труппа собиралась в гримерке дружным коллективом за большим столом. Эфиопам, как нештатным сотрудникам, за каждый выход платили по пятьдесят рублей каждому. Остальные актеры получали больше в несколько раз – это была их работа.

Малыш безуспешно ухаживал за костюмершами. Эдик влюбился в Марину и совсем потерял голову. Смотрел не нее преданными глазами и обреченно вздыхал. Екатерина Карловна ни разу больше не вспоминала ту ночь. Витя тоже помалкивал, не рассказывая об этом никому.

Однажды за праздничным столом он увидел симпатичную незнакомую девушку. Светло-русые вьющиеся волосы подчеркивали темный матовый загар. Яркие голубые глаза таинственно мерцали в приглушенном свете. Девушка о чем-то весело говорила с прекрасными баядерками, и они все вместе смеялись, не обращая ни на кого внимания. Было видно, что она со всеми хорошо знакома.

– Красивая!.. – подумал Виктор. Все интересные девушки здесь были недоступны. К девчонкам подсела Катерина и долго слушала разговор, временами поглядывая в его сторону. Потом стала о чем-то шептать на ухо незнакомке. Вскоре Витя с необъяснимым волнением увидел, что они вдвоем направляются к нему. Глаза тревожно забегали, в горле пересохло от неожиданности. Он поспешно встал, чувствуя легкую оторопь.

– Это Виктор, – Екатерина Карловна представила его девушке.

– Ирина, – улыбнулась она.

Витя стоял в смущении, не зная, что сказать.

– Ира – моя младшая сестра и я давно хотела вас познакомить, – Катерина с лукавой улыбкой смотрела на него. – Пообщайтесь, потанцуйте… - и растворилась в полумраке гримерной комнаты.

Девушка села рядом. Витя чувствовал запах ее духов, и у него немного кружилась голова. Собравшись, предложил бокал вина. Выпили молча.

– Может быть, спустимся вниз, потанцуем? – Ирина с иронией смотрела в его побледневшее лицо.

На первом этаже вовсю громыхала дискотека. Но объявили белый танец, и Ира, глядя прямо в его растерявшиеся глаза, повела легко и свободно. Она очень хорошо танцевала, и Витя все боялся неосторожно сбиться с ритма, чересчур крепко прижимая ее к себе.

– Сильный мужчина… – она смеялась одними уголками ярких свежих губ, и Витя, застеснявшись, ослабил хватку.

Медленная музыка мягко несла их на невесомых волнах, темный зал куда-то отодвинулся, плотный звук вибрировал, то приближаясь, то удаляясь. Сияние светомузыкальных софитов напоминало волшебную иллюзию, близость красивой женщины волновала сердце. Снизу стали вырываться свистящие струи белого тумана и он, клубясь и оседая, будто кучевыми облаками укрывал танцующие пары до колен. Зрители радостно аплодировали, и вскоре ритм стал ускоряться.

Они опустились на низкий диван и пытались, перекрикивая оглушительную музыку, сказать что-то друг другу. Но ничего не было слышно. Тогда поднялись на второй этаж и, заказав шампанского, сели за свободный столик.

Долго говорили, глядя прямо в глаза, не замечая бегущего времени. Когда музыка стихла, и публика уже разошлась, поднялись и они. Оделись и вышли на свежий воздух.

Шли, взявшись за руки по сверкающему огнями вечернему городу. Мягкий майский бриз приносил ощущение праздника. Освещенные уличными фонарями темные аллеи молчали таинственно, уже отряхнувшиеся от зимней спячки и вот-вот готовые взорваться девственной чистоты бирюзовым нарядом. Свежий аромат распускающихся клейких почек кружил в сумеречном воздухе, проникал в приоткрытые окна, окутывал невесомыми туманами дворы, отражался мерцающими бликами в глазах прохожих. Плыл над ночными проспектами, и далеко-далеко за окраинами сливался с первозданными запахами лиственных и сосновых лесов, луговых, только еще пробивающихся сквозь согретую солнцем землю, совсем еще юных зеленеющих трав.

Просыпающаяся природа незримо несла необъяснимую радость близкого счастья, неизъяснимого чувства совершенной новизны. Этот дурманящий призрачными грезами, весь переливающийся радужными оттенками, безостановочный яркий поток, вливался в самую душу, переполняя взволнованное сердце глубокой восторженностью.

Спешащие автомобили обгоняли друг друга, скользя ревущими тенями и отражаясь светом фар в стеклянных витринах.

Ирина шла, чуть прижавшись к его руке, и он явственно ощущал тепло ее тела. Она только вернулась из отпуска, от раскаленного песка, от жарких степей, от бесконечных водных далей, и вся была будто пропитана солнечным светом, криками чаек, свежими морскими зефирами, прохладным дыханием горных вершин, яркостью близких созвездий. Сколь угодно долго готов был он слушать ее журчащий, словно хрустальные родники, голос. Было хорошо вдвоем, и они долго гуляли, пока не подошли к ее дому.

Обменявшись телефонами и тепло попрощавшись, Витя на крыльях летел домой. Ему чудилось, что, наконец, он встретил девушку своих снов. Хотелось не расставаться ни на мгновение.

Созванивались каждый день, часами разговаривая по телефону. Часто встречались. Ирину невероятно забавлял танец Клеопатры. Особенно ее веселили чумазые рабы-эфиопы, перед каждым выступлением гримирующие себя чем-то, очень похожим на сапожный крем.

Малыш, увидев Иру, начал было роптать и клянчить себе такую же эффектную амазонку. Он измучил Екатерину Карловну вопросом: