Невероятно долгие, ослепительные, неудержимые, жаркие конвульсии сотрясали мое тело. Я рвалась, выгибалась, кричала от безумной радости. Крупная дрожь и сладостные спазмы пробегали внутри безостановочными импульсами.

Когда я открыла глаза, в спальне никого не было. Лишь измятая влажная постель и тянущая боль внизу, напоминали, что это не было сном.

– А что было дальше? – Витя, обезумев, смотрел на нее.

– Дальше было вот что. Он приходит ко мне в каждую ночь равноденствия, в ночь на Ивана Купала, и в ночь перед Рождеством. У меня никогда не было и не будет мужчин, но я уверена, что, ни один из них не смог бы мне дать и тысячной доли того, что дает Он. Я жду. Жду Его каждый день, каждую ночь готовлю себя к встрече. Каждое мгновение я чувствую, что Он рядом, со мной, во мне, в моих мыслях, поступках, желаниях… Ты видишь сам, я могу быть любой.

Она подошла к нему, опустилась рядом. Он задохнулся от раскаленных волн, идущих от ее тела. Затрепетал, пугаясь ее близости, закрылся одеялом. Катя долго смотрела на него. Вдруг привлекла к себе, прижала крепко, и долгим пронзительным поцелуем заставила его потерять на мгновение сознание.

– Охраняй меня! – встала, перешагнула через него, легла на диван.
– Спокойной ночи!

– Спокойной ночи… - не сразу отозвался Виктор. Лежал ошалевший, ловя какую-то ускользающую мысль, какую-то недосказанность. Вспомнил.

– А что с тем парнем, десятиклассником?

В наполненной плотной звенящей тишиной комнате приглушенно раздавалось лишь тиканье настенных часов. Катя долго молчала. Наконец он услышал негромкий ответ:

– Через несколько дней его сбил автомобиль. Насмерть… – она уже засыпала. – Не думай об этом…

Было уже светло, когда он проснулся. Катерина еще спала. Одеяло немного сползло, и Витя видел открывшуюся белизну чуть полноватых обнаженных бедер, разметавшиеся по подушке рыжие локоны…

Встал, попытался легко проскользнуть в коридор. Она открыла глаза, увидела его, испуганно прикрылась одеялом.

– Уходишь? – спросила усталым голосом. – Крепко спал?

– Крепко.

– И ничего не слышал? – у нее было очень изнуренное лицо.

– Нет, не слышал…

– Что же ты Витя, тело мое не устерег? – смотрела с укором.

– Как? – опешил он.

– Ладно, ладно, иди… – она говорила с трудом. – Дверь сам закрой. – Катя со слезами в голосе отвернулась к стене.

Виктор ехал домой и все время думал о ней, о таинственном чаепитии, об удивительной ночи, о странных разговорах. Уже подходя к своему дому, ему в голову шарахнула простая и сумасшедшая мысль – сегодня двадцать первое марта – день весеннего равноденствия…

* * * * *

Наконец наступил день долгожданной премьеры. Мистерия проходила под кодовым названием «Домострой». Все участники за три часа до начала собрались в клубе. Еще раз мысленно репетировали свои роли, примеряли костюмы. Волновались.

Екатерина Карловна много суетилась, и бледная, подтянувшаяся после тревожных бессонных ночей, еще и еще раз проверяла готовность коллектива. Артистки гримировались не спеша, сосредоточенные, решительные, собранные. Спортсмены шатались без дела, не зная куда приткнутся, пока Андрей не достал из кармана бутылку коньяка. Выпили по полрюмки – стало легче. Режиссер увидела, возмутилась, начала ругаться, потом махнула рукой и сделала два хороших глотка.

– Идите, готовьтесь… – сказала строго, унося коньяк с собой.

Показ был закрытым. Посмотреть грандиозную музыкальную феерию собрались лучшие люди города и все высокое начальство. Такое шоу проходило в Новосибирске впервые. Прибыла представительная комиссия из Москвы, приехал губернатор и мэр. Для всех, по периметру огромного зала и на втором этаже, поставили столы с конфетами, фруктами и шампанским. Нарядная публика неторопливо занимала места. После почти полуторачасового спектакля вечер продолжал весенний бал-карнавал, и многие гости были одеты в необычные наряды и полумаски. Дамы опахивались веерами и ревниво наблюдали за соперницами. Было очень торжественно и значительно. Зрители переговаривались вполголоса, ожидая начала. Все места были уже заняты, в воздухе висело напряженное ожидание…

Свет медленно погас, разлилась тихая легкая музыка. По всему залу неторопливо скользили разноцветные лучи прожекторов, выхватывая из тьмы лица сидящих. Вдруг оглушительно взревели фанфары, забила барабанная дробь, и на середину танцпола выскочил ведущий в блестящем смокинге и цилиндре. Раздались аплодисменты. Ведущий, откланявшись, произнес короткую вступительную речь, и со словами:

– Если звезды зажигают, то это кому-нибудь нужно… - исчез, окутавшись клубами дыма.

Опустилась плотная тьма. Лишь на сцене горела голубым фоном подсветка декораций в виде морского дна, поросшего извивающимися ламинариями и прочими водорослями. Чуть в стороне виднелись ветвистые коралловые рифы.