Хотя Лем до сих пор был уверен, что его супругу убили по приказу императора.

Дерилан не тронул Сейлема, решив, что именно я должна определить его наказание. И пусть он

прекрасно знал, насколько сложным будет для меня подобное решение. Но переубедить его

оказалось невозможно.

Но даже после того как моё здоровье полностью восстановилось, я ещё почти две недели не могла

решиться на визит в камеру к отцу. И если бы ни Дери, наверно, ещё долго оттягивала неизбежное.

Но... одним спокойным вечером мой супруг просто взял меня за руку и повёл за собой, а когда мы

оказались перед железной дверью комнаты заключённого, обратного пути уже не было.

Когда мы вошли, Сейлем встретил нас странным угрюмым взглядом, и сразу же поспешил

опустить глаза. Этот жест показался мне неправильным и совсем не подходящим такому, как Лем.

Мне не верилось, что те четыре месяца, что он провёл в этой камере, могли так его изменить, а

значит, дело было совсем в другом.

– Я знаю, из-за кого погибла мама, - выдала вместо приветствия, останавливаясь у стены напротив

кровати заключённого. Это был Гардиан Бэлк, младший брат Фейрона Бэлка.

– И кто тебе это сказал?
– мрачным тоном поинтересовался Лем.

– Я, - ответил стоящий за моей спиной Дери.
– А мне об этом поведал сам Бэлк.

– Человек под пытками может сказать что угодно, - отозвался пленник, обращаясь прямо ко мне.
–

Не стоит этому верить. Твой принц скажет что угодно, чтобы выгородить своего папашу и всю свою

семью.

– Знаешь, Лем, - проговорила, подходя ближе.
– Единственный, кому я в этой жизни доверяю

целиком и полностью - мой муж. И теперь, узнав больше о той истории, я уже не уверена, что ты

вообще любил мою мать! Она ведь, тоже была простым билетом на трон... Ведь так?! Её брат не

внушал доверия, да и стихиями не владел, так как из-за своих бесконечных попоек попросту

лишился дара. А Элира была просто идеальным вариантом!

– Ты всерьёз считаешь, что я был с ней только ради трона?
– с грустной иронией предположил Лем.

– Да, и у меня для этого есть все основания, - невозмутимо выдала я.

– Жаль тебя разочаровывать, но... я действительно любил её... и до сих пор люблю. И я бы легко

поменял любые богатства мира, вместе с этой жуткой властью только на то, чтобы она снова

оказалась рядом.

– Ты посвятил свою жизнь мести, - сдавлено проговорила я, останавливаясь напротив него.
– И при

этом мстил невиновным... А о собственной дочери попросту предпочёл забыть. И когда спустя

девятнадцать лет она неожиданно обнаружилась, тут же решил включить её в свою игру. И знаешь, Лем... лучше я буду думать, что мой отец... погиб вместе с моей матерью. А ты - всего лишь

самозванец.

– Как ты можешь так говорить?!
– воскликнул он, дёрнувшись как от удара.
– Трил...

– Ты пытался убить Дери... и чуть не угробил меня. Тебе было плевать на моё мнение, на мои

мысли... да и на меня тоже. Для тебя я была лишь лёгким путём к получению престола... И мне от

этого очень больно.

Он промолчал, снова отводя взгляд в сторону, а я поднялась, и гордо вскинув голову, решила-таки

выполнить то, зачем пришла.

– Сейлем Холт, - высказала громко.
– Мой супруг пожелал, чтобы ваш приговор был вынесен

именно мной. И я готова его огласить, - он даже не повернулся, отчего на душе стало ещё хуже.
–

Властью данной мне, приговариваю вас к пожизненной службе в Обители отшельников в Северных

горах. И я искренне надеюсь, что живя там и помогая другим... больным и немощным, вы сможете

искупить свою вину хотя бы перед самим собой.

– Это же почти помилование...
– прошептал он, поднимая на меня остекленевший от

замешательства взгляд.

– Нет, Лем... Там вы окажетесь пленником, и ваши передвижения будут ограничиваться

территорией обители.

– Почему, Трил?!
– воскликнул Холт, не веря своим ушам.
– Бэлка и других казнили, а меня... того, кто сделал куда больше, просто отправят в ссылку?!

– Понимаете, мистер Холт. У меня нет матери и почти нет отца, потому что он сам меня от себя