— Дайте же мне хоть ночью покоя! — что Альбина сочла за благо выскочить в коридор и больше не показываться.

Альбина устроилась в кресле, которое стояло в темном и уютном закоулке коридора, и робко возмечтала о недолгом сне. Мечта уже начала сбываться, когда она услышала слабое дребезжанье, словно кто-то постукивал по стеклу.

«Ветер, наверное», — решила Альбина, сжимаясь в комок, чтобы согреться, и тут что-то резко звякнуло, а потом струя сквозняка пронеслась по коридору и коснулась ее голых колен, на которые никак не натягивался коротковатый халатик тети Гали.

Ветром открыло форточку в коридоре, догадалась Альбина и нехотя спустила ноги с кресла: не хватало ей только разбитого стекла!

В этом крыле палаты располагались только по одну сторону коридора, а другая была украшена громадными, от пола до потолка, окнами, которые в ветреную погоду и зимой становились сущим наказаниям. Из-за туч вынырнула луна, и Альбина невольно загляделась на нее, но тут же уловила краем глаза какое-то движение на больничной стене.

Припала к стеклу — да и ахнула, обнаружив что-то темное на пожарной лестнице как раз на уровне своего этажа, рядом с одним из окон.

Это был человек. Присмотревшись, Альбина различила очертания худощавой фигуры, затянутой в темный комбинезон. Держась одной рукой за перекладину лестницы, человек пытался забросить в форточку какое-то приспособление, но оно срывалось и царапало по стеклу. Этот скрежет и встревожил Альбину.

Она так и застыла, стиснув руки у горла. Что делать? Позвать на помощь? Но тетя Галя спит и не погладит по головке, если ее разбудить! Потревожить кого-то из больных? Но тогда ее присутствие станет явным… это опять же ударит по тете Гале.

Пока Альбина соображала, неизвестный совершил последнее отчаянное усилие — и поймал-таки створку окна.

«Сорвется же!» — чуть не вскрикнула Альбина… и зажала рот рукой, глуша еще один вопль — на сей раз изумленный.

Черная тень отнюдь не сорвалась, а с непостижимой ловкостью вползла в форточку и просочилась в коридор, нашумев лишь самую малость, когда, совершив немыслимый кульбит, приземлилась на четвереньки, как кошка.

Почти невидимая тень неслышно заскользила по коридору. Альбина перестала дышать, зажмурилась… и тень бесшумно миновала ее, оставив в воздухе слабый аромат.

Альбина открыла глаза и недоверчиво повела ноздрями.

Ничего себе! Сигареты с ментолом и французский «Climat» — любимые духи! Неужели это женщина?

Вытянула шею и успела увидеть, как открывается последняя по коридору дверь. Боже ты мой… Не зря так беспокоилась жена несчастного язвенника, а все считали ее вздорной дурой. Конечно, конечно — это какая-нибудь конкурирующая фирма наняла убийцу прикончить бедолагу!

Альбина понеслась по коридору. Она еще не знала, что собирается предпринять, однако подлетела к двери и припала к глазочку, мастерски процарапанному на закрашенном стекле.

Этой маленькой больничной хитрости ее научила тетя Галя. Оказывается, на всех дверях были сделаны такие самодельные глазки, и медперсонал осуществлял за больными негласный надзор. Однако Альбина могла бы спорить, что ни тете Гале, ни кому бы то ни было не доводилось видеть ничего подобного тому, что открылось в свете ночника ее испуганному взору!..

Вот черная фигура вскинула руку к голове и потянула капюшон. Альбина едва не вскрикнула, когда на плечи незнакомца обрушился водопад темно мерцающих кудрей! А потом темный комбинезон соскользнул на пол, будто лягушачья кожа, и Альбина обнаружила, что под ним скрывалась совершенно голая женщина.

Небрежным движением скинув башмаки, она ринулась вперед и оказалась сидящей верхом на несчастном язвеннике, который с готовностью откинул одеяло. И он тоже был голым!

Альбина отпрянула от двери, зажмурилась, но перед глазами так и плясала кровать под тяжестью сплетенных, счастливо стонущих тел.

— Боже мой, боже мой… — бестолково шептала она не то всхлипывая, не то смеясь. — Любовь… любовь?

Ее не держали ноги. Кое-как добрела до кресла и плюхнулась в него, унимая внутреннюю дрожь и со странным умилением прислушиваясь к ритмичному скрипу кровати, доносившемуся из-за двери.

Послышались чьи-то шаги, и Альбина воинственно вскинулась, полная необъяснимой решимости преградить дорогу, никому не позволить помешать действу, которое почему-то растрогало ее до глубины души.

То, что она увидела, показалось пугающим и прекрасным. Несомненно, это было самым потрясающим впечатлением ее жизни! И наконец-то отвратительная сцена в машине, которая, будто черная тень, наползала на все мысли о любви (Альбина даже дамских романов не читала!), вдруг съежилась до микроскопических размеров, почти исчезнув из памяти.