Загадочная, да… Ну что ж, чем скорее Кавалеров разгадает эту загадку, тем спокойнее будет у него на душе!

Герман шел вслед за Алесаном по тропе, то и дело ныряя под низко нависающие ветви. Чудилось, он не вперед идет, а выписывает нескончаемые петли вокруг одного и того же дерева. В застоявшемся воздухе трудно дышать. Солнце едва прокалывало своими раскаленными иглами многоярусную крышу леса.

Герман поднял руку, чтобы отереть с бровей пот, и оступился, когда рядом с ним что-то взметнулось из травы. Отнюдь не «что-то», конечно. Это басенджи — «немые собаки», которые сопровождают их с Алесаном. Лесные туареги выменивали их у пигмеев на соль, которая ценилась теми дороже золота. Герман усмехнулся. Один раз он видел, как пигмеи управляются с солью!

Заполучив пакет, они достали из своих головных уборов, напоминающих тюрбан, корень дикого имбиря, а с ближайших бананов нарвали листьев. Потом развели небольшой костер. Рядом вырыли ямку, орудуя заостренными палочками и собственными ногтями. Банановые листья пигмеи держали над огнем, и когда те пожухли и стали мягкими, тщательно выложили ими ямку. Обрызгав листья водой, пигмеи уселись вокруг ямки и стали жевать имбирный корень. Жеваную кашицу они сплевывали в ямку, потом насыпали слой соли, опять сплевывали — и так до тех пор, пока корень не был изжеван почти весь, а соль не была высыпана. Затем содержимое ямки тщательно перемешали, чтобы оно превратилось в однородную массу. Пигмеи свернули листья совочками и быстро опустошили ямку. По их круглым маленьким лицам, совершенно лишенным характерных негроидных черт, разлилось огромное наслаждение…

У Германа при виде этой трапезы сухо стало во рту, ужасно захотелось пить. Алесан, сохраняя приличествующий королю невозмутимый вид, проговорил, почти не разжимая губ, по-русски:

— Пигмеи не умеют сохранять соль и, заполучив, съедают ее всю. И на здоровье! За этот пакет они отдали нам пять отличных м’мбва м’кубва!

Это было другое название басенджи: прыгающие вверх. Немые собаки таким образом предупреждали хозяина об опасности или сообщали: можно идти собирать трофеи. Великолепные охотники, басенджи в одиночку загоняли мелких лесных антилоп: сонду, ленду, мболоку, синдула — всех не перечесть. Однако на той охоте, куда шли сейчас Герман и Алесан, ловчие качества басенжди едва ли пригодятся.

Охотники шли на тигра. Нет, не ради драгоценной шкуры, которую вождь, к примеру, желал бы подарить своему высокому белому другу. Это был тигр-людоед, а первое право защищать свой народ от опасности принадлежало именно королю.

Тигр-людоед! С точки зрения охотника, существо исключительное. Тигр, конечно, может разозлиться на человека и убить его, но не станет есть, потому что не в силах побороть врожденный страх перед запахом человека.

Однако…

В трех милях от «столицы» Алесана лежала маленькая деревушка; на окраине ее жил с молодой женой владелец маниокового поля. Сутки назад, ближе к полуночи, из джунглей выскочил тигр и, сломав дверь хижины ударом лапы, схватил бедную женщину за ногу и уволок в ночь. Муж ее лишился сознания. Шок был настолько силен, что прошло немало времени, прежде чем крестьянин очнулся и смог сообщить о беде соседям, которые тотчас послали вестника к королю.

Теперь рыдающий муж неотступно тащился за охотниками. Алесан пытался убедить беднягу вернуться домой, но ничто не могло заставить его уйти.

Охотники шли еще час с небольшим, пока следы тигра вдруг не оборвались среди низкорослого кустарника. О засаде в таком месте нечего и думать. Деревья, на которых можно замаскировать помост, поблизости не росли. Да и людоеда не возьмешь на обычную приманку в виде связанного козленка.

— Он слишком дерзок, — пробормотал Алесан, когда пошли обратно к деревне, — и его погубит собственная дерзость.

В деревне король тут же послал за плотником. Тот явился с несколькими помощниками, и, следуя указаниям Алесана, они довольно быстро соорудили небольшой домик. Герман только наблюдал, ни во что не вмешиваясь, однако удивлялся, насколько все-таки схоже работает охотничья мысль у разных народов, на разных континентах! Однажды ему пришлось почитать, как ловят тигров в Уссурийской тайге. Вряд ли когда-нибудь имел место обмен опытом между русскими тигроловами и королем лесных туарегов, но Алесан собирался проделать то же самое, о чем некогда читал Герман.

Незадолго до заката, вооружившись двумя тяжелыми штуцерами, Алесан и Герман заняли позицию в домике-западне. Играть роль живой приманки здесь было куда приятнее, чем прятаться на помосте: можно курить, с хрустом растянуться на соломе — вообще, чем больше афишируешь свое присутствие, тем лучше для дела.

Ни Алесан, ни Герман, впрочем, не курили. Зато они разговаривали.

— Вчера у меня была Саринана, — сказал Алесан, сквозь жерди следя, как сгущаются тени вокруг. Светлячки уже начали свое перемигивание на опушке леса, однако их голубоватые, поющие огоньки никак не напоминали короткого, режущего проблеска тигриных глаз, — насчет тебя.

Герман молча кивнул. Он ожидал чего-то в этом роде с тех пор, как Саринана встретилась на узкой дорожке с Габу-Габу и в ультимативной форме сообщила той, что белый дукун должен принадлежать ей одной и только ей. После этого в столице не утихали возмущенные пересуды. Что за бред! Мужчины — собственность всех женщин! Кроме короля, разумеется. Не зря же один из титулов Великого Быка — Сам Выбирающий. Конечно, белому дукуну далеко до короля, однако они побратимы, а значит, почетный титул распространяется и на него. И вот теперь Саринана требует, чтобы Габу-Габу, и Найна, и Сция, и Лина-Лин, и еще десять или двенадцать женщин, которые считали себя признанными наложницами белого дукуна, оставили его в покое, как если бы он был самым обыкновенным охотником, лишившимся своей мужественности! Конечно, если белый дукун скажет, что сам хочет оставить себе Саринану и готов признать ее третьего сына своим, назначить его старшим…