В него словно выстрелило догадкой. Кирилл! В нем, как всегда, корень всех бед. Кирилл… это он, конечно, гнул свой московский форс, не позволяя Ладе обратиться за помощью к семье. Это все из-за него…

— Кирилл! — крикнул, изо всех сил ударяя кулаком в стену. Разноцветные искры боли вспыхнули перед глазами, но разве это боль? По сравнению с тем, что раздирает сердце… — Кирилл! Тварь подзаборная! Ох, гадина! То-то сидишь в Москве, отсиживаешься, не поехал в Нижний! Боишься, боишься?.. Будь ты проклят, будь ты… Это ты, это все из-за тебя!

Он и сам не знал, что выкрикивал в пароксизме горя. Алкоголь так обострил переживания, что еще диво, как это Герман не забился в истерическом припадке. Не видел ничего, не слышал, и много, должно быть, прошло времени, прежде чем из красной пелены выплыло чье-то лицо, искаженное гримасой отчаяния.

Герман замахнулся было заехать по уху, но что-то знакомое проглянуло в пляшущих чертах, услышалось в хриплом голосе, который назойливо жужжал:

— При чем тут Кирилл? Да он сам едва не умер с горя… Никого нельзя винить, кроме тех гадов гадских… Каждый из нас свою кровь по капле отдал бы, чтобы ее оживить, но поздно, поздно было! Когда ее нашли, она уже мертвенькая была… давно уже…

Герман оперся на стол, невероятным усилием собирая перед глазами расползшееся пространство.

— Нашли? — прохрипел. — Как это?

Никита Семенович беззвучно пошевелил губами, в отчаянии глядя на Германа.

— Как это — нашли? — повторил. — Как она умерла?

Подавился последним словом. Думал, это самое страшное, что довелось произнести в жизни!

Ничуть не бывало. Самым страшным оказалось то, что довелось услышатьв ответ:

— Убили девоньку. Изна… изнасильничали и убили.

Да, это был еще тот вечерок…

Альбина никак не могла очухаться — до такой степени никак, что уже и водитель начал дергаться, с ненавистью оглядываясь на заднее сиденье, где она причитала и всхлипывала, и кончилось все это тем, что такси только чудом не поцеловалось со встречным «Мицубиси». От страха водитель вспотел так, что в кабине стало вовсе нечем дышать. И, видимо, идея расстаться возникла разом и у таксиста, и у Валерии, потому что, когда автомобиль резко приткнулся к тротуару, она уже невозмутимо протягивала шоферу деньги.

По счастью, рядом оказалось совсем пустое маленькое кафе, и молодые женщины еще долго сидели там, попивая чай с лимоном и поедая горячие бутерброды с сыром и луком в таком количестве, которое их и пугало, и смешило. Но не зря кто-то умный сказал, будто углеводы — лучшее успокоительное, а их было принято более чем достаточно. Наконец даже Альбина успокоилась настолько, что смогла описать события этого вечера вполне связно.

— Да уж, — сочувственно кивнула Валерия, — неудивительно, что ты лишилась рассудка. Хотела бы я знать, кто его не лишился бы! Однако, увы, эта линия нашего расследования снова зашла в тупик. Всего-то и радости, что узнали: этого бабского мужика зовут Хинган… Ну что ж, новая работенка для Севочки, а если он не согласится, то золотоволосый хакер, уверена, не прочь будет заработать прибавку к стипендии. Кстати, ты, случайно, не запомнила номер или марку машины того доктора? — с надеждой глянула она на Альбину, однако та уныло покачала головой:

— Я в них ничего не понимаю. И он же говорил, это машина сестры, а не его…

— Ну, бог с ними со всеми! — великодушно махнула рукой Валерия. — Теперь слушай, что скажу. Аркадий-то, этот ваш Бузмакин, оказался мальчик что надо: милый, покладистый… хе-хе!.. и словоохотливый. Адресочек Катюшкин запросто вынул из штанов вместе со своим…

Она осеклась, заметив выражение Альбининого лица. Откинулась на спинку, закурила, усмехнулась.

— Сама не пойму, почему мне доставляет такое удовольствие тебя эпатировать. Это просто садизм какой-то.

— Эпа… что? — неуверенно переспросила Альбина.

— Ты где училась, барышня? — осведомилась Валерия. — Или на филфаке таких слов не проходят? Эпатировать, если совсем просто, — в краску вгонять.

— А что, вогнала? — Альбина прижала стылые пальцы к горячей щеке.

— Ого! — покивала Валерия. — Ты, что ли, и впрямь решила, будто мне с этим гомиком потрахаться невтерпеж стало? Бр-р! — Она так передернулась, что чашка заплясала на блюдце. — Но помнишь, что я говорила о нетрадиционных методах расследования? Вот и пример. Аркаша так жаждал от меня отделаться, что слова сыпались из него, как горох из дырявого пакета!

— Я и не предполагала, что он такой ерундой отягощает свою память, — удивилась Альбина. — Это же надо — помнить адреса манекенов!

— Не отягощал и не помнил. Все было записано в блокноте. На случай, если девицы вдруг слиняют, прихватив что-нибудь из витринного имущества.

— Ф-фу! — с выражением брезгливости сказала Альбина.

— Фу-фу, — охотно согласилась Валерия. — Однако нужное «фу» и полезное. Благодаря этому «фу» мы теперь можем отправляться в Измайлово, искать там переулок Капитанский, дом 4а, квартиру 6 и глаза в глаза спросить твою подружку, зачем она тебя подставила. И, главное, кому!