— Он меня успокаивал, — решила я взять на себя роль героя. — Простите, что мы тут на глазах у всего университета, но мне было так плохо, а Роман Михайлович…,- я прервалась, готовясь вновь заплакать. Увидев это, Елена Яковлевна разволновалась. Видимо, женщины тоже боятся чужих слез.

— Эээ… не нужно ничего объяснять! — замахала перед собой руками женщина. — Что я, не человек что ли? Только успокаивались бы вы где-нибудь в другом месте. Что люди подумают? Прасковья, давай успокаивайся и не компрометируй своего преподавателя. Роман Михайлович, зайдете ко мне завтра. Сегодня я занята.

Недовольная женщина ушла, оглянувшись напоследок раз пять. Ромка пригласил меня к себе в кабинет и усадил на стул. Здесь, как и всегда открыто окно, в которое проникает свежий весенний ветерок и играет с чуть пожелтевшими от времени занавесками. Сейчас у Ромашки окно, поэтому аудитория пустовала.

Пока я осматривалась, мужчина сделал чай и всунул темно-синюю чашку без рисунков мне в руки. Я даже почувствовала себя, как на приеме у психиатра. Только белого мягкого кресла не хватает. Нет, вы не подумайте, что я частый гость таких кабинетов, но по моему представлению все должно выглядеть именно так.

— Что с тобой? — мягко, словно врач из того самого кабинета с белым мягким креслом спросил Рома.

— Нервишки шалят, — призналась честно. — Прости, что набросилась на тебя, просто мне необходимо было чье-то присутствие.

Ромка поморщился. Я даже не поняла из-за чего. Возможно, ему не понравилось, что мне нужно было чье-то присутствие, а не его. Не появись он в коридоре, я могла накинуться на кого-то другого. Сомневаюсь.

— Ты постоянно подставляешь меня! Умеешь ты, Паша, находить неприятности и дарить их другим.

— Яшка это умеет! — гордо заявила я. Ведь это чистая правда. Я с завидной регулярностью влипаю в какие-нибудь передрягу и тяну за собой всех в радиусе своего действия.

— Почему Яша?

— В смысле?

— Ну почему ребята, да и ты сама называют тебя Яшей? Почему не Прасковья?

— Так называет меня отец, — поморщилась я.

— И ты назло ему стала Яшей.

— Нет, не так. Он всегда говорил, что Прасковья звучит солидно, а сокращенные формы больше напоминают клички собак. Яша звучит игриво и это я. Никогда у меня не получится быть Прасковьей, потому, что я Яшка.

— Или Паша.

— Или Паша, — согласилась я.

На несколько минут воцарилась тишина. Я не знала, что сказать, а вот Ромке кажется есть что. Точнее не сказать, а спросить. По людям видно, когда их гложет любопытство и не надо для этого быть ясновидящей.

— Что с тобой происходит? Паш, я не хочу, чтобы ты вновь врала мне. То тебя тошнит в туалете, то начинаешь беспричинно плакать. Ты…

— Нет, это ты! — заорала я, обозленная. Наивная я-то подумала, что он беспокоиться обо мне, а на самом деле Ромка беспокоится о себе. Его до сих пор интересует вопрос — не беременна ли я, раз меня тошнило. Он переживает, что ему придется взять ответственность за ребенка, сделанного без его желания. — Только о себе думаешь! Думаешь, что я беременна? Так вот через несколько месяцев и узнаешь, когда живот на нос полезет!

Костров хотел что-то сказать в свое оправдание, но я схватила сумку и выскочила из аудитории. Чтобы наконец-то покончить с этим недоразумением, я вышла на улицу и забежала в первую попавшуюся аптеку. Возможно, это было бы наилучшим вариантом, чтобы воплотить свой план по возвращению машины в жизнь, но мне не хотелось это делать с помощью несуществующего ребенка. Его должна соблазнить я сама, а не чувство ответственности. По-моему, это низко. Никогда не понимала девушек и женщин, которые говорят, что беременны только для того, чтобы их не бросили. Если мужчина захочет, он все равно уйдет, а те, кто остался… что же это только вопрос времени. Зачем обрекать себя и любимого человека на адские муки? Ведь появление несуществующего ребенка не разбудит в мужчине сильного чувства и любить он все равно не будет. Девушка, задумайтесь.

Купив все, что нужно я направилась в туалет. Хорошо, что пара еще не закончилась, и студенты не шарят там, где мне не надо. Пока я ждала появление результата, честно сказать напугалась до смерти. Конечно, я была уверенна, что не беременна, но мало ли какие шутки может сыграть с нами жизнь. Вот и еще одна причина, чтобы понервничать.

Прождав пять минут вместо двух, я посмотрела на тест-полоску и побежала к Роме. Сердце стучало в ушах, но я не останавливалась и не пыталась бежать тише. Кому не нравится цокот моих каблуков, пусть купят беруши и заткнут уши.

Ромка сидел в своей маленькой каморке и читал какую-то книгу. Скорее всего, учебник по математике. Меня он увидел сразу, как я вошла, не заморачиваясь о правилах приличия, например таких, как постучаться, прежде чем войти.

— Паша? — удивленно посмотрел на меня мужчина. Его карие глаза недоверчиво сощурились, осматривая меня.

— Как догадался? — вышло слишком ехидно. — Я хочу развеять все твои сомнения раз и навсегда. Надеюсь, этого тебе будет достаточно.