Голос леди предательски дрожал. Кетейн крякнул с досады на самого себя.

– Я и забыл, что у тебя глаза неопытной горожанки. Мы-то с юных лет привыкаем к ночным скачкам; горец не заблудится при всем желании.

Он отвязал от луки седла моток бечевки, отмерил почти ярд и закрепил один конец на ее уздечке.

– Ну вот. Теперь не убежишь.

Даже неопытная горожанка разглядела блеснувшую во тьме ухмылку. Это, конечно, задело гордую леди, но, если хорошенько подумать, – Мириаль с ней, с гордостью! Главное – не пропасть ночью посреди торфяников и вереска. Милая, бесценная спасительница-веревка, ты лучшее, что есть на земле!..

Сейчас, когда Сериме не приходилось даже ломать голову над тем, куда ехать, всадница впала в некое полусонное оцепенение. Какая все-таки удача иметь глубокий капюшон: можно закрыть складками лицо и не строить из себя доблестную героиню. Пронзительный, неблагозвучный рев ветра начинал действовать на нервы. Ледяные градины заколотили по плечам с удвоенной силой. Скоро на коже появятся синяки. Серима скрипела зубами от досады.

«Терпи! После всего, что ты вынесла, – и не справиться с непогодой? Это смешно!»

Кто-то постучал по спине – сначала робко, потом посильнее. Серима приподняла каплющие водой края капюшона, чтобы лучше слышать, и обратила взгляд в том направлении, где, по ее расчетам, находился Кетейн.

– Не нравится мне этот град! – проорал предводитель отряда. – Еще покалечит кого-нибудь! Надо укрыться!

– Где? – закричала Серима.

– Впереди должна быть заброшенная башня, переночуем в подвале! Надеюсь только, что мы не сбились с дороги из-за бури!

Он подергал за веревку, и всадники продолжили путь.

«Святые небеса, подвал! Чудесный, удобный, с надежными стенами и крышей. Скорее бы».

Ожидая избавления, Серима предалась счастливым грезам наяву. Горячее солнышко, душистая ванна, чашка чая с поджаренными хлебцами, кресло-качалка у пылающего очага.

Внезапно тьму прорезал предсмертный человеческий крик. Леденящая стрела страха пронзила Сериму с ног до головы. Святой Мириаль! Это не засада другого клана и не игра воспаленного разума. Это они.

Кетейн громко выругался и повернул коня для схватки.

– Не-е-ет!

Всадница намотала бечевку на запястье и дернула со всей мочи.

– Пусти! – взревел Кетейн.

Рука Серимы едва не переломилась от усилия.

– Спасайся, олух! – надрывалась она. – Прикажи своим людям отступать! Охотников вам не одолеть, башня – единственная надежда!

На какое-то мгновение горец замер. Во мраке закричал еще один воин. Всадники нерешительно топтались на месте. Ночь и буря не давали ясно разглядеть неведомого врага, который падал прямо с небес – и тут же взмывал с новой жертвой в когтях.

Леди притворилась, что хочет ехать дальше, но Кетейн потащил ее в другом направлении.

– Не туда, Серима! За мной, горцы! Отступаем!

Это была отчаянная скачка, ведь людей преследовал враг более стремительный, более сильный – и более опасный. Мощный удар черного перепончатого крыла чуть не выбил леди из седла. Раздалось еще два душераздирающих вопля.

«Хвала Мириалю, схватили не меня! Теперь-то прожорливые твари поотстанут». Серима устыдилась сама себя – но безумный ужас кричал громче совести.

К счастью, непогода вдруг превратилась в союзника людей: воющие вихри сбивали чудищ со следа и даже отбрасывали прочь. Перепуганные кони, почуяв угрозу, с небывалой быстротой понесли всадников через торфяники, и Серима содрогалась при мысли о том, что будет, если ее скакун запнется о какой-нибудь холмик или угодит копытом в кроличью нору. Но, видимо, знание местного ландшафта было у коротконогих жеребцов в крови: во всяком случае, ни один из них до сих пор не упал.

В висках беглянки стучала одна и та же молитва: «Не надо, не надо, о милосердный Мириаль, только не надо все снова».

Серима невольно вспомнила все кошмары, виденные в Тиаронде, и полное опасностей путешествие в стан горцев, где впервые вздохнула свободно после той кровавой ночи Жертвоприношения. Но передышка оказалась до обидного короткой; и вот теперь, когда гнусные твари разлетелись по всей Каллисиоре, о покое можно забыть раз и навсегда.

Конь остановился так внезапно, что всадница едва не перелетела через его голову. Сквозь рев ветра послышался голос Кетейна:

– Это здесь! Пригнись, Серима!