Лонро был преисполнен ревности к непринуждённо болтающему с расенкой Берцо, однако прекрасно понимал, что сам, даже сносно зная их трудный язык, в данный момент просто не нашёлся бы что ей сказать.

Шло время и лесная тропа, что долго виляла меж толстых стволов то, поднимаясь на холмы, то проваливаясь в сырые, густые заросли болотистых низин, упёрлась в край большого, округлого озера. Всадники поднялись на его обрывистый лесистый берег и стали огибать идеальное водяное зеркало, имеющее странный, присущий скорее морским просторам бирюзовый оттенок.

Глядя с высоты обрыва на водную гладь, измотанный нешуточной борьбой внутренних переживаний с видимым внешним спокойствием Лонро, почувствовал сильное головокружение. Раскинувшаяся слева от них бездна манила его, намекая на самый простейший и, вместе с тем самый безумный способ избавления от становящихся невыносимыми любовных страданий.

Берцо тут же отметил появившуюся перемену в лице побледневшего товарища. Его кислый взгляд говорил сам за себя: «Уймитесь, — сквозило в нём, — что чёрт подери, с Вами происходит? Неужто за этим приволоклись мы на другой край мира?».

Наконец и Йогиня, впервые, за сегодняшний день акцентировано обратила внимание на молодого ромея:

— Что это с ним? — спросила она будто невзначай.

Ангус оторвал укоризненный взгляд от напарника и после некоторой паузы ответил:

— Ему …сегодня плохой, недобритса…

— Хм, — улыбнулась услышав это красавица, — и ему недобрится[28], и ты подался на родники за исцелением. Что-то вы, ромеи, больно хилые? Интересно, — тут же продолжила она, — как же тогда ваши цари исхитрились столько земель под себя подмять?

Озадаченный Берцо потупился. Обсуждать подобные темы с женщиной ему ещё не приходилось:

— Воыны Рыма, — вяло ответил он, — из разных земэль. Воыны всэгда сильние. Цары…, — неожиданно сам для себя добавил Берцо, — это цары йест хилие.

Ромей даже улыбнулся тому, что смог произнести это вслух.

— О! — Весело вскинула тонкие брови Йогиня. — Значит, ты и твой друг, пусть даже в такой мелочи, но близки к италскому царскому роду?

Ангус повторно озадачился, думая, что и на этот раз просто неверно истолковал для себя слова расенки.

— Царскому роду? — переспросил он. — Неть, царскому неть. Пошему ти думаля так?

Взгляд Йогини был полон снисхождения:

— Я не думала, — пояснила она, — я пошутила. Раз ты говоришь, что цари у вас бывают хилые, а до этого мы с тобой обсуждали, что и ты с твоим другом тоже не из здоровяков, значит, — заключила молодая женщина, — у вас с царями есть что-то общее.

— А! — Запоздало понял смысл сказанного Берцо. — Поньатно. Да, я соглашальса, опшее йест. Но ето не шутка. Мой молодой друк немного родньа правителам моей стране. Он важьный…, ну, — мучился ромей, — извесный луди дльа латинян.

— М-м, — понимающе протянула Йогиня.

— Йа, — продолжал торговец, — нэт. Йа совсем не важьный. Мой отес …горшькиделаль. Йа был шадо …дитьа, продавал горшьки. А патом много времьа вырос, много дела, бросил горшьки.

— А этот? — Кивнула женщина в сторону Лонро и тот приосанился, понимая, что разговор идёт о нём. — Я так понимаю, что его-то отец горшки не делает?

— Да, — закивал, соглашаясь ромей, и улыбнулся, — не делаэт. Он важьный. Послал сина ушитса торг, …торг дьела.

— Торговому делу?

— Да, торговому дьелу.

— Понятно, — отстранённо выдохнула расенка, давая понять, что устала от разговора. — Знать, я всё правильно про вас рассудила…

— Шьто? — Всполошился ромей, подспудно понимая, что пропустил что-то важное.

— Нет, — успокоила его Йогиня, — ничего такого. Говорю, что правильно тебя поняла. Теперь ясно, кто и чем из вас занимается…

Берцо насторожился. Он ясно слышал в словах Йогини какой-то подтекст. До сих пор ему хорошо удавалась игра в слабое знание русского языка, теперь же приходилось признать, что Ангус на самом деле был ещё слаб для того, чтобы познать до конца все его запутанные интонации и иносказания. Это тебе не торг, где всегда можно выиграть время, прикидываясь, что не совсем понимаешь говорившего или не вполне можешь ему что-либо объяснить.

Расенка молчала. Прибрежная тропа сузилась настолько, что ехать рядом с ней Ангусу теперь было крайне затруднительно. Так уж выходило, что торговец, дабы сохранить выбранный им для общения темп и дальше, вынужден был втиснуться между своим молодым товарищем и вороным Йогини. Оставив без должного внимания её нежелание разговаривать, он старался ехать так близко, что его конь, чтобы не ткнуться в хвост впередиидущего, то и дело задирал свою недовольную морду, над маячащим впереди чёрным крупом собрата.