Светозар осторожно достал чёрное древо из сухих, остывающих рук. Оно тихо загудело, отмечая свой переход от мёртвой плоти к живой…

Через неделю, так больше и не потревоженные «жёлтыми», веры ушли обратно в горы, оставив Белому Городу малую дружину во главе с Благовестом. К середине кветеня[64] часть дружины вернётся. Молодых и неженатых оставят, вместе с ними и нескольких заслуженных ветеранов для того, что бы обживаться и укреплять оборону города, набирать войско и обучать новобранцев ратному делу. Раз «жёлтые» зачастили в гости, нужно формировать войско Свентограда, да и обиды аримы не забудут.

Дружина асура Вулкана вернулась домой в двенадцатый день следующего за кветенем травня, 6489-го лета от Сотворения Мира в Звёздном Храме. В тот же день был сотворён пир Победы. Разлука с Добромилой измучила любящее сердце, и потому Светозар просто не мог дождаться вечера, когда в Зале Радости дворца соберутся все, и он снова сможет её увидеть.

Пир.

Казалось, что сам воздух был пропитан каким-то особым ароматом Победы. Торжественная речь асура, в которой он почтил память павших и вознёс здравицы выжившим не могла оставить равнодушным никого, но! Светозар почти ничего не слышал. «Что это со мной»? — спрашивал он себя, глядя вокруг и понимая, что многие сейчас задают себе тот же вопрос.

Появился на пиру и Д"iй Вершина. Не удостоив особым вниманием своего ученика, он побыл совсем недолго и вскоре ушёл отдыхать. Собравшиеся дружно загудели, вкусив волшебного отвара и хмельного мёда, а вскоре запели старинную песню о печальной судьбе молодца, полюбившего дочь чёрной колдуньи, и что из всей этой любви вышло:

«…Вот сказал и пропал, камнем стал во весь рост,

День и ночь убивалась, рыдала Краса.

Камнем стала сама, а из девичьих слёз,

Ключ забил из горы, ой солёна вода…».

Вот и асур с супругой покинули пир и отправились отдыхать, но веселье дружины продолжалось. Ратибор, главный страж дворца, пригласил за царский стол Лесного, юного вера, пришедшего откуда-то из Светлолеса к Вершине. Д"iй считал необходимым пока быть здесь, а потому пришлось задержаться во дворце и тем, кто собирался с ним в горы. Вдруг из-за стола встал Говар – светлый старец, пришедший как и Лесной издалека:

— Добры молодцы, красны девицы! — задорно крикнул дед. — Будем на столах спать, аль веселиться, играть? Не ради чарки пир горой, а ради удали младой! Коль устали есть да пить, дозвольте старому водить, игрой задорной веселить?!

— Добро, старче, — закричали в ответ казаки[65], оборачиваясь к Говару, раздвигая шире скамьи, давая простор веселью. Все знали, что старик знает множество забав:

— Давай задания, а то и впрямь кровь стынет сиднями сидеть.

— Коли так, вот вам первая задача. Кто силён и грузен, желает смерить мощь и удаль?

Дружинники стали переглядываться. Никто не решался отозваться первым. Мало ли, что дед надумал. Может, совсем не в силе тут дело? — Старик умеет разыграть, — шептали с одесной, — вызовет воинов сильных да ловких и давай загадками да вопросами засыпать, вот потеха!

— А какая награда победителю?! — срываясь на свинячий визг, крикнул кто-то из толпы, чем вызвал всеобщий хохот.

— Ой, хитрецы, — засмеялся дед, — ещё и задания не знаете, а уж награду подавай. Что ж, могу отдать победителю …свои сапоги. Они, правда, старые, но выбрасывать жалко. А так нет у меня больше ничего.

— Что ты, старче, — под смех дружины, загремел густым басом какой-то темнобородый, верно из дружины Кратора, — что мы аримы у старого человека последнюю драгоценность отбирать? Не надо…

— Ну, что с вами делать? — вздохнул хитрый дед. — Царевны, лебедушки, выручайте старика, одарите чем-нибудь победителя.

— Ой, крутит дед, — зашушукали девичьи голоса в зале. — Ведь наверняка сразу знал, чем лучше всего четников задобрить. За награду из царевниных рук любой до моря на ушах добежит.

Добромила нахмурилась, покосилась на Мирославу, Мирослава — на Божену. Та не стала переводить внимание на младших сестёр и поднялась:

— Добро, дед Говар, одарю победителя, только покажи поединщиков...

Толпа колыхнулась, будто вода в бадье. Через плотные ряды, так, словно в эту бадью бросили тяжёлый камень, вышел вперёд царский кметь Кратор:

— Я, отец, хочу поразмяться, — под глубокий вздох всеобщего удивления, застенчиво пробубнил воевода. — А коль награда от царевны, — добавил он смелее, — уж будь уверен, не уступлю сопернику…

— Добро, — хлопнул в ладони Говар, — кто супротив воеводы? Легковесных и молодых не беру, соперник больно грозен.

— А какая награда? — снова завопил всё тот же визгливый голос.