Светозар поднял глаза. Он снова видел, …как она на него смотрела.

— Хо-го! — хлопнул в ладоши Говар.

А Вершина поднял к небесам руки:

— По воле Богов, благословляю на Свадьбу-Любомир, благослови отец, благослови и Дажьбог-Солнце…

В тот же день назначили посаженных[71] и получили благословление и от них. Обошлось без смотрин, поскольку у жениха из свадебной родни только посаженные со сватом и были. Сразу пошли на сговор, обручились[72] и Вершина, исходя из дат рождения Светозара и Добромилы, пригласил всех в замковое Святилище и определил день, когда будет произведён обряд освещения семейного союза. Всё выходило как нельзя лучше, поскольку выбран был день Любомира[73] во время свадеб.

Стоит ли и говорить, как ждали этого дня жених и невеста? А асур Вулкан в то время просто не находил себе места. Да и не мудрено, ведь следуя примеру Светозара, Кратор и Ратибор посватались к царским дочерям. И если Кратору с Боженой благословление на создание семейного союза было дано всеми родителями, то Ратибору и Мирославе было сказано ждать в обрученных до нужного дня, поскольку Вершина сказал, что: «в тот день Ратибор должен быть в нужном месте, а не стелиться ковром невесте».

В ожидании урочного часа женитьбы в голове царского чародея Светозара всё делилось надвое. С одной стороны хватало хлопот с Посохом Времени: в дворцовом Святилище для его хранения обустраивали отдельную, потайную комнату; откуда-то с ледяных гор старый сайвок Мирота, помощник Вершины, привёл белоголового великана Мимира, а едва только тайник был готов, этот молчаливый северный исполин заперся в нём и четыре дня не появлялся на свет Божий, совершая таинство превращения узловатой выгнутой палки в волшебный Посох.

А с другой стороны? Светозару доводилось дни напролёт складывать Руны в образы, порой и ночами, ведь ныряя в безмерные миры Древних Знаний, он напрочь терял ощущение всё того же времени. Следы Древа часто были глубоко сокрыты, поелику всё, что касалось его, содержалось в глубокой тайне. Древние Саньтии и Тьраги[74] порой только вскользь говорили о том, что из себя представляет Древо Времени, как оно опасно и как с ним должно обходиться.

Если бы не мысли о любимой, Светозар и вовсе не покидал бы Святилища. Всё для него стало иначе после того, как попало к нему в руки ветвь Древа. Ни Д"iй, ни Говар и близко не подходили к Посоху. Когда же мудрорукий Мимир закончил свой труд, он собрал в специальную шкатулку даже древесную пыль и опилки, что остались от резьбы и оковки. Видя во что превратился Посох, побывав в руках Мимира, Вершина, Говар и Мирота только головами кивали да причмокивали. Этот великан из холодных стран, с огромными, небесного цвета глазами, полными какой-то детской чистоты, ведал своё дело. Как рассказал Д"iй, не одно поколение родных этого исполина передавали друг другу мастерство и Знания для подобного труда. На два поколения есть только один, кому ведомы тайны обработки волшебных вещей междумирья. Корни древних Родов этих великанов уходят прямо к Богам и питаются Знанием Небес прямо из их рук. Они так чисты по крови, что проживают земные лета, сколько им заблагорассудится и отправляются к Предкам, когда этого захотят.

Д"iй Вершина настоял на том, чтобы молодой чародей обязательно пообщался с великаном. Более половины дня просидели они после того наедине с Мимиром. Слушая его странную по произношению, но понятную речь, Светозар не переставал удивляться, сколько же света и добра в этом Большом человеке. К вечеру того же дня великан ушёл вслед за солнцем.

Будто конь дорогую сбрую обрёл стараниями Мимира на своём теле Посох Времени кольца силы. Теперь он стал приручённым и заметным в тонких мирах и Тёмной, и Светлой Нави. Иначе нельзя, поскольку само течение времени ни тяготеет ни в одну сторону и одинаково для всех миров, что Тёмных, что Светлых. Посоху всё одно у кого отнимать время, и кому его прибавлять.

Всё, что проявилось оттуда в явный мир, становится явным временем. Каждая травинка, каждая пылинка, любое существо нашего мира может им, божественным распоряжаться по своему усмотрению, но! Никак не сравнишь по мощи и силе пылинку, травинку с Богами.

Древо даёт возможность распоряжаться в явном мире временем. Тот, кто имеет тайные Знания в силах делать с ним что-то и для себя, и для других. И всё бы ничего, да только так уж получилось, что среди Знаний девятой Печати Арлегов, что была сорвана в незапамятные времена Чернобогом, была и часть тех самых тайных Знаний о нашем, явном Времени. Именно так и получилось, что в воинстве Тёмных Кощеев, поддержавших Чернобога в его недобром деле, появились те, кто тоже мог распоряжаться нашим временем. Это только в малой степени объясняет ту опасность, которую представляло из себя Древо.

Что же касалось Светозара, то давно было известно, что даже не имея в своих руках такого Посоха многие влюблённые попросту не замечают течения времени. Вот и он за своими многими заботами даже не заметил, как, наконец, наступил день их Свадьбы-Любомира.

Клубок четвёртый

Не было кому в Роду передать Светозару свадебный рушник. Все его родичи славно погибли, защищая вотчины свои, а скарб их разорили кровожадные джунгары.

В Растовом Скиту, где воспитывался в детстве маленький Яр, ему был вышит новый свадебный рушник. И узор родовой, и тесьму родословную ладили Жрицы, поелику ведали всё о Древах Родов своих воспитанников. Славен был тот рушник. Славен был и тот день, когда пришло ему время явиться пред гостями на Свадьбе-Любомире. И хоть не в чести было у веров торжество сие возносить до державного, поскольку почиталось оно больше семейным, а на свадьбу старшей дочери асура прибыло гостей достаточно. Иное дело, что даже даров от многих просто не брали, что уж говорить о том, чтобы пускать всех во дворец. Немногие вхожи был и в эти стены.

Ещё с вечера приехали братия Вулкана с жёнами, отец, да мать, что жили со старшим братом Едынеем, асуром Родов Силоваев и Хатов на юго-восточных склонах Рифеев. Были побратимы и родичи. Это всё, что касаемо остепенившихся да боярых, а молодых было и вовсе множество. Друзей и дружек, да и тех, кто состоял на службе во дворце, собралось у терема Добромилы превелико. Что ни говори, а старшая дочь. Она одна пользовалась привилегией иметь собственное жильё в отцовском дворце. Прочие сёстры жили в общих дворцовых палатах.