— Я до десерта не доживу.

Ларс рассмеялся:

— Почему?

— Никогда столько не ела и не пила. Боже мой, как же все вкусно!

— Я могу передать твои слова Свену? Он очень старался. Хотел бы я знать, чем это ты ему так понравилась?

— А что, нечем?

Во мне вдруг взыграло самолюбие, это наверняка результат бокала вина на голодный желудок. Почему это я не могу кому-то понравиться? Пусть не самому хозяину, так хотя бы его слуге?

Ларс оглядел меня, насколько позволял стол между нами, и кивнул:

— Вообще, что-то есть.

Не успела я снова возмутиться, как он продолжил:

— Вот только любопытный нос длинноват. Осторожней, прищемят ведь. А о десерте можешь не беспокоиться, он фруктовый, потому «Пино Гри Альтенбург» будет в самый раз.

— Что такое «Пино Гри»?

— Белое сладкое из винограда Пино Гри. У меня бутылка «Альтенбург Селексьон де Грэн Нобль» 1998 года.

— Важно, что 1998-го?

— Очень. — Ларс совершенно серьезен, словно от того, осознаю ли я важность преподнесенной информации, зависело многое. — Селексьон создают только в лучшие годы, 1998-й был таковым. У этого «Альтенбурга» RP был 99.

— PR? — не удержалась я.

— Нет, именно RP — Роберт Паркер, он один из самых авторитетных винных критиков. Вина с рейтингом свыше 90 считаются превосходными. А вообще балл может быть до 100.

— К чему подходит это вино?

— К фруктам, потому что пахнет айвой, клубникой, ревенем, печеными яблоками и еще много чем. Лучше сама попробуешь.

— А ты не боишься, что меня потом невозможно будет выгнать?

Он пожал плечами:

— Оставайся.

Я смутилась. Вот те на! Нелюдимый, замкнутый Ларс Юханссон, вместо того чтобы выставить меня вон после самовольного посещения его гардероба, предлагает остаться и попробовать еще вина.

Вспомнив о гардеробе и его начинке, я почувствовала жгучее желание заболеть амнезией, причем избирательной, чтобы просто сию минуту забыть накладную грудь и корсеты в кружевах. Но амнезия мне определенно не грозила, кружева так и стояли перед глазами! Зато грозил запой, голова уже кружилась. Только бы с этим головокружением не выболтать чего не нужно. А может, он меня и напоил нарочно?

Каким чутьем Ларс понял, о чем я думаю, неизвестно, но он снова поинтересовался с хитрющей ухмылкой:

— Так у тебя нет ко мне никаких вопросов?

И снова я почти заорала:

— Нет!

Красивая бровь красиво приподнялась:

— А как же викинги?

И вдруг его взгляд упал на мою разрисованную руку. Я старательно прикрывала написанный повыше запястья номер телефона Петера, полностью след от ручки смыть не удалось. Брови Ларса взлетели вверх:

— Тебе так дорог Петер, что сделала татуировку?

Я быстро одернула рукав рубашки:

— Это не татуировка…

Юханссон с удовольствием рассмеялся:

— Узнаю студенческие замашки — за неимением записной книжки — мобильник или записи на руке.

Я обиженно поджала губы, не зная, что ответить.

— Не сердись, я не скажу Петеру… Улыбнись. Ну, пожалуйста…

А глаза смеются… Я не выдержала, улыбнулась, потом рассмеялась тоже.

— Вот так лучше.

По знаку Ларса мы переместились в кресла ближе к камину, и он открыл вторую бутылку вина, стоявшую в ведерке со льдом. Первая осталась на столе недопитой. К чему открывать эту, если та недопита? Почему меня это заинтересовало, сама не знаю. Ларс на мой вопрос улыбнулся:

— Фазанов было несколько, а Свен и привратник с супругой тоже любят фазаньи грудки и «Ришбур» за две тысячи евро.

Я почти поперхнулась от страстного желания поступить на работу в этот замок.

— Хочу быть твоим привратником!

— Зачем? Оставайся гостить. Так как же с викингами?

— Можно завтра?

— Конечно.

— Просто у меня от вина кружится голова, вообще-то я не пью.

— Ты не ешь. Грудку поковыряла, остальное вообще не тронула… Почему бы не закружиться?

Ну вот, еще один воспитатель!

— Я ем!

Прозвучало почти жалостливо. Ларс рассмеялся.

— Хорошо, поступим иначе. В ближайшие дни Свен просто покажет свое поварское искусство, а ты обещаешь пробовать все, что он приготовит. Обещаешь? Иначе не буду ничего рассказывать и показывать. Возьми вино.

Вино было изумительно вкусным и совсем не похожим на предыдущее. Я определенно сопьюсь. Придется потребовать у Анны прибавки к оплате на лечение от алкоголизма.

После этого бокала, который мне показалось грешно заедать фруктами, хотя клубника заманчиво демонстрировала свои бока, манили и нарезанные дольками груши, айва и еще что-то, даже не помню, я вдруг объявила: