Послышался голос Ларса:

— Свен, ты меня звал?

И отклик снизу:

— Нет.

— У нас привидения?

Я на цыпочках отошла от двери и огляделась.

Это комната женщины, гламурная кровать с покрывалом, изображающим полуобнаженную красотку в наряде жрицы любви начала двадцатого века, белая дверь в ванну и арка в гардероб. Мне показалось, что вся наша с Бритт квартира меньше гардеробной комнаты, в которой собраны дамские наряды, обувь и всякая всячина. Вот бы Бритт сюда, подруга порадовалась обилию перьев, кружева, и… что это там?

Прислушавшись и решив, пока хозяин выясняет со слугой кто кого звал, хоть одним глазком посмотреть на это буйство красок и фантазии я сунула любопытный нос туда.

Последние лучи закатного зимнего солнца достаточно ярко освещали и спальню, и через большое окно гардероб. Видно, здесь жила женщина, обожавшая себя и наряды.

Множество париков всех оттенков и причесок расположились на головках манекенов, их хватило бы целой театральной труппе, играющей современные пьесы. Гримировальный стол с подсветкой по обеим сторонам, тройным зеркалом и целой стойкой с косметикой рядом. Даже опустошив косметички всех посетительниц «Рокси», я бы столько не набрала.

Мало того, я и понятия не имела о предназначении некоторых приспособлений и средств. Самым сложным, что знакомо лично мне в этом буйстве ухищрений для дамской привлекательности, была машинка для завивки ресниц. И накладные ногти всех цветов и раскрасок, упаковками подвешенные на крючках. Не всякий магазин косметики мог похвастать таким ассортиментом!

Платья тоже висели сплошной стеной, как в магазине готовой одежды. А внизу также плотно туфли, видно, по паре для каждого наряда, потому что для туфель предназначались целых три полки.

Какие они все большие! Я прикинула — размер ноги 40–41, не меньше. Однако… И перчатки, перекинутые через брус стойки, тоже на крупную руку.

Да уж, дама Ларса габаритами под стать ему самому, рост выше моего, ноги, как у мужчины, руки тоже…

Как у мужчины?! Но остановила не эта мысль, наоборот, она пришла после взгляда на отдельный стеллаж. К женскому белью в кружевах и множеству таких же кружевных корсетов со шнуровками я отнеслась спокойно, а вот то, что обнаружилось по соседству, повергло в шок.

На полке лежали искусственные женские груди! Я застыла, потрясенно переводя взгляд с полки с бюстами на туфли и обратно. Да это гардероб трансвестита! Как же я сразу не поняла? Потому и обувь большая, и париков так много, и все столь подчеркнуто женственное.

Господи, что происходит? Ларс Юханссон трансвестит?!

Пришлось прислониться к стене, чтобы не рухнуть замертво от осознания этого факта. Вот почему у него нет женщины, почему никого не допускают в замок, почему он запретил мне совать нос во все углы!

Я даже тихонько застонала:

— О, боже…

Представить себе мужественного красавца Ларса во всех этих тряпках и с накладной грудью слишком трудно, но против фактов не попрешь, вот они висят, стоят, лежат, топорщатся эти факты, всех возможных цветов, опенков, размеров и назначений.

Мелькнула идиотская мысль, какой серой мышью должна выглядеть в его глазах я, не пользующаяся декоративной косметикой, ногти которой всего лишь ухожены, но без рисунка на них, а в качестве одежды удобные джинсы и рубашки или свитера.

Но я отогнала эту мысль, почему-то обидевшись за себя. Я не обязана быть раскрашенной куклой, если этому трансвеститу нравятся кислотные оттенки кружевных нарядов, когти по сантиметру или каблуки высотой с поставленную на торец книгу. Я такая как есть, и меняться даже в угоду Ларсу Юханссону не собираюсь! Правда, он и не нуждался в моих изменениях, как и вообще во мне.

Я вспомнила, что пора выбираться из трансвеститского рая, вдруг этот самый извращенец меня уже ищет?

Постояла у двери, ничего не услышав, тихонько отворила, снова послушала. Тихо. Скользнула в коридор, быстро прикрыв дверь за собой, и замерла. У своей комнаты стоял Ларс Юханссон, насмешливо глядя на меня! Его голова чуть склонена к правому плечу, бровь вопросительно поднята, а в глазах пляшут веселые чертики.

Пару мгновений я разевала рот, словно рыба, вытащенная на берег, потом выдавила что-то вроде: «Извините. Перепутала двери!» — и метнулась к спасительному повороту коридора.

— Есть вопросы? — голос хозяина весел.

— Нет! — заорала я, поворачивая за угол.

— Через сорок минут ужин.

— Да, конечно.

О, господи, дернул меня черт заинтересоваться тем, чем не следует! Теперь он обязательно выгонит меня, обязательно. Ведь предупреждал же. И зачем любопытствовала?

Но все опасения по поводу гнева хозяина перебивала мысль о том, что Ларс трансвестит. Я даже застонала. Ну почему самый красивый мужчина, которого я встретила, принц на белом коне, оказался любителем женского барахла, которое даже Бритт признала бы слишком ярким и безвкусным? Боже, за что?!