– Почему же тогда?

– Должна присутствовать видимость того, что я одинаково обращаюсь со всеми Легионами. Поступить иначе значит рисковать навлечь на себя обвинения в фаворитизме и вызвать новый раскол среди моих братьев. Твои воины – не единственные в Имперском Дворце, кого я заточил в тюрьму.

Сор Талгрон нахмурился.

– Кто остальные?

– Воинство Крестоносцев, – отозвался Дорн, поочередно похрустывая костяшками.

– Вы заточили их? Всех?

– Всех, – подтвердил Дорн.

– Даже тех, верность чьих Легионов вам известна?

– Кто может сказать, насколько глубоко проникла гниль?

– Легионам это не понравится, – произнес Сор Талгрон, скрестив руки на груди. – Некоторым – сильнее, чем прочим.

– Меня это не заботит, – ответил Дорн. – Я пытаюсь позаботиться о том, чтобы Империум вокруг нас не рухнул. Чтобы этого добиться, я сделаю что угодно. Что угодно.

– Стало быть, вы заключили в тюрьму и Имперских Кулаков, которые являются частью Воинства Крестоносцев? – спросил Сор Талгрон.

– Нет. Имперские Кулаки более не Легион, ведущий крестовый поход, и потому наши представители в Прецептории отозваны. Нас нарекли преторианцами Императора. Сложно охранять дворец, находясь под замком.

– Не стану возражать, хотя прочие могут рассматривать это с иной точки зрения, – сказал Сор Талгрон. – Звучит так, словно существует один закон для ваших Кулаков, и другой – для всех остальных.

– Именно так и обстоит дело, – произнес Дорн.

– А что с размещенной при вас караульной стаей Шестого Легиона? – поинтересовался Сор Талгрон. – Что с сынами Русса? Вы ведь заточили и их?

Лицо Дорна было неподвижно, словно камень.

– Нет. Они подчиняются приказам Сигиллита. Они – исключение.

– Мой повелитель, простите мне прямоту, но не разит ли от этого лицемерием?

– Так должно быть.

Сор Талгрон отвел глаза, собираясь с мыслями.

– Все это – просто политика, не так ли? – спросил он.

– В такое время, когда оказалось, что любой Легион может обратиться против Империума, хотя бы теоретически, необходимо, чтобы все видели, что я заранее обеспечиваю безопасность Терры и при этом иду по тонкой грани, удерживая верные Легионы вместе, – произнес Дорн. – Да, это политическое решение.

Примарх дал ему секунду, чтобы усвоить все это.

– Ты зол, – наконец, сказал он. – Понимаю. Ты возвращаешься на Терру и обнаруживаешь, что твои легионеры в тюрьме. Любой командир разозлился бы.

– Как скажете, – отозвался Сор Талгрон.

– В идеальной вселенной мне не было бы нужды запирать верных легионеров, которые могли бы пригодиться в роли гарнизона дворца на случай худшего из вариантов развития событий, – произнес Дорн. – Но эта вселенная не идеальна.

– Так что будет дальше? – спросил Сор Талгрон.

– Твой гарнизон будет отпущен и перевезен обратно на ваш флот. С ваших кораблей будут сняты стопоры. Ты присоединишься к ним на орбите, а затем вы уйдете. К завтрашнему рассвету в Солнечной системе не останется ни одного члена Легиона Несущих Слово. Время вашего пребывания здесь подошло к концу.

– Мой повелитель?

– Семь других Легионов присоединятся к моему карательному флоту, который собирается в системе Исствана, – сказал Дорн. – Вы тоже будете там, и дадите Магистру Войны бой.

Прародитель Имперских Кулаков не пользовался репутацией непредсказуемого, как некоторые из его братьев, однако, без сомнения, являлся одним из самых могучих существ в мироздании, а Сор Талгрон не был знаком с его настроением и характером. Он тщательно подбирал слова.