Узнал об этом лесник, побежал в администрацию, умолял не трогать, плакал, чуть ли на колени не падал. Говорил, что нельзя лесок вырубать, охраняет он живых от мертвых. Но бумаги уже подписаны! Лесник взял фонарь свой, рюкзак и ушел. Пообещал только, что все еще пожалеют.

Рабочие на кладбище техники не дождались – началась эпидемия. А кладбищенский лес двинулся на город. Срастаясь с другими рощами и посадками, он набирал великую силу… Уже нет того города, с которого все началось, – кладбищенский лес поглотил его и до сих пор разрастается дальше.

И многие видели издалека, что у кромки леса ходит кто-то с ярким фонарем. На десятки километров людей нет, а тут кто-то бродит в одиночку!

Некоторые пытались узнать, кто это, и больше их живыми не видели. Только раз нашли одежду одного из пропавших, висящую на дереве [1] .

– Ну вот, суеверия. Именно то, о чем Швед говорил. А если читать книги…

– Если бы ответ был в книгах, все бы их читать кинулись. Думаешь, ты самый умный?

– Все не ищут ответа. Швед только что об этом сказал: люди хотят простого – чтобы было тепло, сытно, безопасно. Они свое место и так прекрасно видят – здесь и сейчас. А мы вот ищем кто прошлое, кто будущее…

Алекс не замечал, как летит время, болтать с Яной было приятно. Обычно он смущался, когда пересказывал прочитанное в книгах, потому что знал: большинству его увлечение кажется пустым, но Яна слушала очень серьезно. Похоже, ей даже нравилось.

Потом пошевелился Швед, гулко прочистил горло и объявил:

– Ну что, попробуем выйти? Что-то у меня плечо побаливает, это обычно к дождю случается. Если дождь полил, то споры прибило и смыло, можно выбираться. Зря, что ли, ветер такие тучи нагнал? Должен дождь зарядить, точно.

Яна включила фонарик, и Швед вскарабкался по лестнице. Осторожно откинул люк, огляделся. Потом позвал спутников:

– Никого! Можете вылезать! А я припасы соберу.

Алекс с Яной поднялись на кухню. Там было темно, в окна лупили густые струи дождя, и небо сквозь них просматривалось тяжелое и низкое. Яна осмотрела окно, сквозь которое влезла вчера, и удовлетворенно отметила:

– Вот она, растяжечка! Значит, Швед учел мой вчерашний визит, приготовился. Приятно, когда тебя в гости ждут.

Алекс лишь в очередной раз поразился ее беззаботному отношению к собственным проделкам. Яна продолжала изучать ловушку.

– Странно, что это такое? Я думала, растяжка к какой-нибудь коробочке со спорами будет тянуться… к гранате на худой конец, а это что ж такое?

Алекс оглядел небольшие темно-зеленые комочки, похожие на нераскрывшийся бутон цветка.

– По-моему, эти штуковины выстреливают сок.

– Ядовитый?

– Нет, но мажется так, что не отмоешь неделю. Он клейкий, как Лес знает что. Швед тебя пометить краской хотел.

Потом из погреба позвал хозяин:

– Алекс, помоги!

И стал подавать снизу свертки с продуктами и патроны. При этом, как обычно, бормотал:

– Ничего ценного я здесь не оставлю. Все, что в дороге может пригодиться, возьмем с собой. Главное, патроны… Патроны, как и ножи, лишними не бывают. Это по карманам рассуешь, держи… Вот «макаров», отдай Яне. К этому стволу, по крайней мере, патроны можно будет раздобыть. А вот это осторожно бери, не то порежешься.

В звякающем свертке были клинки разных форм и размеров.

– Богатая коллекция! – заметил Алекс.

– Ты книжки собираешь, я вот это… – вздохнул внизу Швед. – Книжки, конечно, штука хорошая. Но рано или поздно наступит такой момент, когда ты пожалеешь, что под рукой нет ножа. А с книгой разве так? Случалось тебе жалеть, что под рукой нет книги?

– Мне – постоянно.

– А теперь заведешь новые привычки и будешь жалеть, что нет ножа. Другая жизнь у тебя начинается, Леха, готовься!

Яна пистолет приняла без восторга, покачала на руке – тяжелый.

– Худенькая ты, – вздохнул Швед, когда она скривила гримасу. – Вес набрать нужно, потому что тебя ж отдача как пушинку сметет.

– Нельзя мне вес набирать, в форточки лазить будет несподручно.

– Так не лазь больше! Теперь и у тебя новая жизнь начнется.

Они распределили припасы, а за окном как раз посветлело, дождь пошел на убыль. Швед с тяжелыми вздохами уставился в окно, бурча, что вот как только дождь прекратится, сразу в путь. Алекс его отлично понимал: трудно расставаться с насиженным местом. Сам-то он бродяга, перекати-поле, а Швед привык к дому…