– Здорово, гости! – выкрикнул охранник.

– Вечер добрый! – отозвался Швед, запрокинув голову. – Постояльцев принимаете?

– Заходите, чего спрашивать? Мы всегда принимаем.

– Людно у вас там сегодня?

– Да, считай, пусто. Только пара кочевников, да и те проездом, собирались дальше катить, но непогода задержала.

Швед кивнул и, откинув полог, шагнул под крышу. В небольшом зале и в самом деле было пусто. Грешник, тощий сутулый мужик с вечно кислым выражением лица, прохаживался за стойкой, неподалеку, под электрической лампой расположились двое кочевников: здоровенный располневший детина в распахнутом жилете и тощий унылый типчик. Толстяк смеялся и гулко хлопал себя по испещренному шрамами пузу, выпирающему из-под жилета. На коленях у него расположились две девушки из местного штата обслуги. Они визгливо смеялись шуткам постояльца – сегодня других клиентов не предвиделось, и обе надеялись заполучить толстяка на эту ночь. Тощий женщинами почему-то не интересовался.

Когда пришельцы вступили в зал, все притихли. Женщины смерили гостей оценивающими взглядами и снова обернулись к толстяку – пожаловали явно не их клиенты. Тощий тоскливо протянул:

– Гога, поехали…

– Куда ты собрался? – добродушно прогудел толстый Гога. – Переночуем здесь, а с рассветом двинем дальше.

– Котел велел найти армейцев еще сегодня, – ныл тощий.

Гости прошли к стойке, Швед заявил:

– Грешник, нам ночлег нужен.

– А? – хозяин тут же оживился. Хоть какая-то прибыль нынче. – Это правильно, куда в непогоду шляться? Ночуйте, чего ж… монеты есть у вас?

– Найдем, найдем! – бодро заверил Алекс.

Тем временем тощий кочевник уговаривал приятеля отправляться на разведку, но тот уже твердо решил, что проведет ночь на Перекрестке.

– Все, Свист, заткнись! – велел он наконец. – Ночуем здесь. А Котлу скажем, что попали под Шторм и пережидали в подвале у Грешника. Вот ты и скажешь. Понял?

– Гога…

– Или не понял? – Гога поднес к лицу приятеля увесистый кулак.

– Да понял я…

– То-то же. Эй, девчонки! Давайте! Которая слаще поцелует, та получит монету, а?

Грешник сходил на кухню, возвратился с мисками. Алекс рассчитался, и вся компания разместилась за столом со снедью. Сесть пришлось неподалеку от кочевников, поскольку Грешник экономил – включил только одну лампу над стойкой, и большая часть зала тонула в полумраке.

Швед вытащил армейскую карту, разложил на столе и углубился в изучение. Яна придвинулась к нему и стала водить пальцем по линиям дорог:

– Вот это место. А мы здесь?

– Нет, пока что здесь.

– Эх, далеко! Нам туда топать и топать! – Яна скривила гримасу. – До-олго еще!

– Самому не терпится, – кивнул Швед. – Эх, как хочется скорей туда! Особенно если учесть, что не только мы к этому объекту направляемся. Армейцы мало того что опередили, так еще и на колесах. Опоздаем, увезут они мое прошлое!

– И все ценное выгребут, – поддакнула Яна.

Швед покачал головой.

– Эх, был бы какой-то транспорт. Да где его найти?

Алекс в это время искоса наблюдал за кочевниками. Женщины со звонким чмоканьем целовали веселого Гогу, предлагали заказать еще выпивки, тот смеялся. Потом звякнули монеты, одна из прелестниц соскользнула с колен байкера и побрела к стойке за бутылкой – удалось раскрутить клиента, значит. Зато тощему Свисту было скучно, он все чаще поглядывал на пришельцев… и взгляд его Алексу не нравился. Он шепнул об этом Шведу, тот кивнул:

– Вижу.

Быстро покончив с едой, они встали и направились к стойке, чтобы договориться о ночлеге. Но тут Свист вскочил и заорал, указывая на Яну:

– Это она, Гога, она! Смотри! Помнишь, в поселке этом, как его? Под Кривым Рогом? Это она твой рюкзак увела!

Гога заворочался, стряхивая липнущих к нему женщин, и грузно развернулся. В руке его блеснул ствол. Грешник нырнул под стойку, бабы завизжали, Яна прыгнула под стол и словно растворилась в тени. Алекс торопливо ухватился за приклад «калаша», но не стал его поднимать, Гога уже направил в его сторону пистолет. Один только Швед замер, широко расставив ноги, и не дергался.

– Эй, слышь! – прогудел толстый байкер. – Где там твоя девка? Дай я на нее погляжу как следует! Пусть покажет свою хитрую морду.

– Это зачем еще? – спокойно спросил Швед. – Тебе двух женщин мало?

– Она воровка, вот почему. Рюкзак мой стащила. Ну, живо! Считаю до трех… Свист, иди к двери, чтобы не сбежала, как под Кривым Рогом! Раз…

Алекс лихорадочно соображал, как быть. Грешник за стойкой сидел смирно, женщины пятились, а Свист уже шел к выходу, держа наготове обрез.

– Два… – Гога сделал шаг к Шведу.

Тот стоял по-прежнему, расслабленно опустив руки. Алекс заметил, что он осторожно встряхивает правой, что-то выскользнуло из рукава и легло в ладонь…

Гога открыл рот, чтобы сказать: «Три!», Швед резко взмахнул рукой, в воздухе просвистело, и байкер, вместо того чтобы закончить счет, истошно заревел, уставившись на свою руку, проткнутую ножом. Его пистолет с грохотом брякнулся на пол. Свист развернулся к Шведу, но Алекс, не целясь, выпустил в его сторону короткую очередь. Пули веером разлетелись по пустому залу, ударили в стену, одна прошила брезент, которым был завешен вход. Свист выронил оружие, кинулся под стол, опрокинул его и спрятался за столешницей.