— Просыпайтесь, пани Марыся, я велел седлать нам коней.

— Седлать коней? — Марыся сбросила ноги с кресла. — Как понимаю, визит к Меншикову оказался успешным?

— Как сказать, — неопределенно ответил Войнаровский. — Если исходить из того, что князь отпустил меня до полуночи к вам в гости, — да. Если оценивать его по результату разговора с князем о причине его похода на Гетманщину, — нет.

— Меншиков не назвал причину или она показалась вам не совсем убедительной?

— Назвал, но она смехотворна. Видите ли, мой дядя — его старый друг, и узнав, что его готовят к соборованию, князь счел своим долгом навестить умирающего.

— И в качестве почетного эскорта прихватил четыре полка солдат?

— Этот вопрос задал князю и я, однако и на него был готов ответ. Гетман тяжело болен и неизвестно, выживет ли. Поэтому во избежание беспорядков черни и раздоров среди казачьих старшин в Батурине и Борзне необходима значительная воинская сила, способная удержать в повиновении население и подавить в зародыше возможный мятеж противников России, которых прежде держал в узде гетман.

— Объяснение складное. А какова истинная причина затеянного похода уже по-вашему?

— Русским каким-то образом стало известно о плане гетмана перейти к королю Карлу, и они решили сорвать его. Вначале была сделала попытка арестовать дядю без шума и крови, для чего я был послан несколько дней назад в Борзну с предложением гетману прибыть в штаб-квартиру Меншикова по каким-то важным делам. Однако дядя почувствовал подвох и отказался, сославшись на сильное недомогание. И вот теперь, якобы проявляя заботу о тяжело больном друге-гетмане и желая с ним проститься, Меншиков отправляется в Борзну с карательной экспедицией, чтобы разделаться с дядей любой ценой и удержать Гетманщину за Россией.

— Рада, что вы сами ответили на собственный вопрос, не тороплю ли я вас с бегством от Меншикова, навлекая на вашего дядю подозрения. Минута — и я готова в дорогу...

Фольварк пана Тенявского располагался на вершине холма, окруженного с трех сторон густым лесом. В заранее распахнутых воротах кавалькаду всадников встретили два Марысиных гайдука. Они помогли хозяйке и Войнаровскому слезть с лошадей и тут же повели их к парадной лестнице фольварка, где их поджидал третий гайдук.

— Быстрей, пан Анджей, быстрей, — прошептала Марыся, едва за ними захлопнулась входная дверь.

Чуть ли не бегом они пересекли вестибюль, промчались по длинному коридору, влетели за гайдуком в небольшую комнатку. Окно в ней было распахнуто, к подоконнику с наружной стороны приставлена лестница. Гайдук помог Марысе взобраться на подоконник, и та начала проворно спускаться по ступенькам. Не дожидаясь, пока она очутится на земле, за ней последовал Войнаровский.

— С благополучным возвращением, пани, — приветствовал Марысю появившийся из ближайших кустов полусотник сердюков.

— На коней! — скомандовала Марыся. — Мы должны как можно раньше предупредить гетмана о непрошенных гостях.

Она торопилась вовсе не для того, чтобы сообщить Мазепе о надвигающейся опасности. Она спешила известить есаула, командовавшего тремя сотнями оставленных под Батуриным реестровиков Скоропадского, что тот в ближайшее время может получить приказ гетмана прибыть к нему. Чтобы избежать этого, ему следовало незаметно отвести казаков от города куда-нибудь на дальний хутор и ждать прибытия полковника Скоропадского.

Мазепа набросил на голову башлык, прислушался к барабанившим по стеклам окна крупным каплям дождя.

Проклятая погода — вечером валил снег, ночью хлынул дождь, налетел северный ветер. Уж если в такую холодрыгу нелегкая заставила отправиться в путь, катить бы в карете с шубой на плечах, однако придется ехать на коне в обычном казачьем кунтуше и при всех гетманских регалиях. Иначе нельзя: он, гетман Мазепа, лично ведет казаков в поход, и они должны не просто знать, а своими глазами видеть, что он, вопреки разговорам о его немощи, в полном здравии, преисполнен сил и готов, как прежде, делить с казачьим войском не только славу, но и все тяготы и невзгоды походной и боевой жизни.

А их предстоит немало — внезапное выступление Меншикова с крупными силами на Борзну полностью разрушило план Мазепы дождаться шведскую армию в Батурине и встретить короля Карла хлебом-солью на вышитом рушнике в своей столице. Не прискакать к нему в качестве ищущего спасения беглеца, а именно встретить как полновластный хозяин Гетманщины, решительно отличающийся от другого союзника Швеции — польского короля Лещинского, не имеющего ни реальной власти, ни послушных подданных, ни настоящей армии, гоняемого русскими солдатами и мазепинскими казаками из одного конца Речи Посполитой в другой. Но, видно, ему предстоит уподобиться Станиславу Лещинскому: если тот — король без королевства, то Мазепа вскоре вполне может стать гетманом без Гетманщины.