— Ты подал хорошую мысль, полковник. Действительно, почему бы мне по пути к Борзне не навестить столицу Гетманщины и не проверить, надежно ли она защищена? Но отправлюсь я туда не со всем отрядом, а лишь с кавалерией, и если в Батурине все благополучно, мы сможем быстро догнать идущую по прежнему маршруту пехоту. Кстати, ты упомянул о своих сотнях, что поджидают нас вблизи Батурина. Чем они занимаются?

— Выдвинулись к предместьям города и препятствуют связям мятежника Чечеля с остальной Гетманщиной. При подходе вашей кавалерии они соединятся с ней и примут участие либо в штурме крепости, либо станут выполнять другие приказы вашей светлости.

— Чем им придется заняться, решим позже, — сказал князь, разливая остатки водки в штофе по рюмкам. — Пьем по последней и выступаем на Батурин. Саблю и пистолеты оставь покуда при себе — вдруг говоришь правду, и они тебе еще сгодятся. Назначь в голову колонны свой разъезд, который поведет нас к городу не по шляху, а кратчайшим путем. И про гетманскую измену никому ни слова, даже моим штабным офицерам.

— У Чечеля в Батурине до полутора тысяч казаков и свыше семидесяти орудий. Одолеть такую силу с двумя вашими конными полками и тремя моими сотнями будет трудно. Дозвольте мне по пути присоединять к вашим драгунам всех встреченных казаков.

— Рисковый ты казак, полковник, — сказал Меншиков, поднимаясь из-за стола. — Ладно, принимай командование над всеми повстречавшимися нам казаками. За все грехи больше одной головы с тебя не снимешь, а ее ты уже и без того поставил на кон...

Пехотные полки продолжили путь на Борзну, а кавалерия вслед за казачьим разъездом направилась к Батурину. Свернув с наезженного шляха, она теперь двигалась по раскисшим от дождей и растаявшего снега проселочным дорогам, а зачастую по лесным и степным тропам. На одной из опушек разъезд наткнулся на отдыхавших казаков, о чем тут же был извещен Скоропадский.

— Составлю-ка я тебе, полковник, компанию, — заявил Меншиков, когда Скоропадский в сопровождении двух неотлучно находившихся рядом с ним драгунских офицеров с мушкетами поперек седел повернул коня к опушке, откуда несло дымом костров и запахом гречневой каши. Может, узнаем чего новенького о гетмане.

У ближайшего костра их встретил сотник-реестровик, заметивший направившуюся к опушке группу офицеров, отделившихся от длинной колонны проезжавших невдалеке драгун.

— Сотник Лубенского полка Головля, — представился он Скоропадскому, сразу узнав его.

— Как оказался в этой глухомани и что делаешь, сотник?

— Сотня по приказу его ясновельможности пана гетмана находилась близ Батурина, а третьего дня... — сотник подозрительно покосился на остановившегося плечом к плечу со Скоропадским Меншикова, понизил голос. — А третьего дня ко мне прискакал полковник Галаган и именем пана гетмана....

— Сотник, этот офицер — мой друг, и у меня от него нет тайн, — перебил Головлю Скоропадский. — Говори громче.

— Полковник Галаган объявил, что отныне Гетманщина не признает власти Москвы и становится союзницей короля Карла. Мне он велел отправиться к пану гетману и получить приказ, что делать дальше. Но я сражался против шведов в Лифляндии и Польше и не для того дважды пролил свою кровь, чтобы после этого водить с ними дружбу. Поэтому забился в этот угол подальше от Батурина, отправил гонца в Лубны к своему полковнику Горленко и жду ответа.

— Будем ждать его вместе, но не здесь. С этой минуты, согласно распоряжению их сиятельства князя Меншикова, ты с сотней поступаешь под мое начало. Следуй за нами походным порядком.

Развернув коня, Скоропадский направился за удалявшимися драгунами, а за его спиной раздался зычный голос Головли:

— Сотня, кончай вечерю! Куренные, к моему костру!

В десятке шагов от хвоста колонны Меншиков придержал коня, поманил к себе офицеров-конвоиров при Скоропадском:

— Ты отправляйся в свой эскадрон. А ты бери десяток драгун, догоняй пехоту и вели ей поспешать к Батурину...

На подходе к столице Гетманщины русскую кавалерию встретил разъезд казаков-стародубцев во главе с есаулом Скибой.

— Докладывай их светлости, — указал полковник подскакавшему к нему есаулу на Меншикова.

— Чечель знает о вашем отряде и велел вчера закрыть все ворота в крепость. На валах выставлена круглосуточная охрана, у орудий дежурит прислуга с зажженными фитилями. Гарнизон верит, что со дня на день к нему подоспеет на помощь Мазепа со шведами, и намерен держаться до их прибытия.

— Обложи крепость своими секретами так, чтобы ни один мазепинский гонец не смог в нее проникнуть, — приказал Меншиков есаулу. — И подготовь конвой, который будет сопровождать моего посланца к Чечелю.

— После этого займись прибывшими со мной казаками, — добавил Скоропадский. — Собрал я по пути больше восьмисот сабель, разбей их по куреням, сколоти две новые сотни и будь настоящим полковым есаулом...

Отправленный к Чечелю посланец возвратился чрезвычайно быстро. По его обескураженному виду Меншиков догадался, что самые мрачные его предположения оправдались.