— У тебя губа разбита? — если какая-то тварь посмела ударить мою девушку, удушу!

— Нет, это твоя, я же до крови укусила, — хрипловато ответила она. А, тогда ладно…

Не знаю, чем бы все закончилось, но отвлекся, когда, проведя ладонью по её ножке, закинутой мне за спину, почувствовал, что щиколотка чем-то перевязана. Это резко отрезвило, причем, похоже, не одного меня — Слава вдруг отшатнулась, прошептав:

— Ой, блин…

Поздно, хорошая моя, теперь я тебя у Матвея по-любому уведу!

Ангелина Тихонова.

Когда Саша ушел, я посмотрела на Даню, хотя темень стояла такая, что просто жуть. Во всяком случае, хотя бы направление, куда смотреть, знаю, и то уже хорошо…

— Так, Ангел, давай за мной и не высовывайся, понятно?

— Хорошо. Дань, мы найдем ее, — в который раз за последний час сказала я.

Мне было непривычно видеть Данила таким беспомощным. Он, да и Саша были потерянные, такое чувство, что у них забрали полжизни за раз.

Мы шли по заросшей тропинке, едва-едва угадывающейся в тусклом свете фонарика, и молчали. Говорить какие-то глупости не хотелось, не до того сейчас, а от слов утешений никому не легче, так что мы предпочли просто тихо идти вперед и думать каждый о своем.

Данил резко остановился, и я по инерции впечаталась ему в спину.

— Малыш, все нормально?

— Да, — ответила я шепотом, потирая ушибленный орган (нос, если кто не понял), потому что врезаться в Даньку это все равно, что наткнуться на ствол дерева. — Что там?

— Вроде, показалось, — пробормотал он, так же тихо как и я.

— Что показалось?

Даня нагнулся и, чмокнув меня в губы, прошептал:

— Стой тут.

Послушно кивнув (интересно — зачем, все равно же не видно ничего), я осталась на месте. В лесу каждый шорох казался страшным, потому, когда я услышала сзади чьи-то шаги, поняла, что сейчас просто умру от ужаса.

Но это оказался Даня в компании Матвея.

— Привет, — сказал тот довольно громко.

— Мотя, а можно не орать? — прошипел Даня, подходя ко мне и беря мою ладошку в руку.

— Здесь уже никого нет, хватит шептаться. Что это была за машина, можно будет узнать, только просмотрев записи камер на трассе. Но, если тот, кто был, не совсем идиот — поедет проселочными дорогами и вырулит через какой-нибудь дачный кооператив. Их тут довольно много. В общем, шансов почти никаких, но может кто-то что-то и заметил. А где твой цербер?

— Дротик пошел в другую сторону, — ответил Даня.

— Тогда пошли его искать. Славы тут нет, мы прочесали все что можно и нельзя.

Подсвечивая себе путь фонариком, Матвей шел впереди, а мы с Даней позади. Ветерок стал довольно прохладным, и я поежилась. Уловив мой жест, Данил, остановившись, снял с себя куртку и одел ее на меня.

— Ты же замерзнешь!

— Я - нет, — усмехнулся парень, — а вот ты — заболеешь, если начнешь строить из себя благородную. Малыш, так будет лучше.

Поцеловав меня в лоб, он помог застегнуть замок, и, снова взяв меня за запястье, повел вперед. Матвей все это время стоял чуть поодаль и ждал нас.

— Данил, можно найти другое время для своих нежностей, — недовольно сказал он. — Сейчас надо ехать домой, а перед этим найти твою комнатную собачку!

— Мотя, не зарывайся, — прорычал Данька. — Я понимаю, что у тебя нервы, но тут все переживают.

— Прости, ты прав. Я просто схожу с ума от беспокойства за свою девушку.

Пока мы пробирались в том направлении, куда ушел Сашка, я размышляла о том, что Слава явно ошиблась с выбором парня. Матвей мне категорически не нравился. У него как-то все сходилось к его "Я". Я сказал, Я сделал, Я считаю! Другое дело — Саша. У него не было лишних слов, он просто делал то, что считал правильным, независимо, от того, что думают остальные.

Когда мы почти дошли до той самой избушки, то услышали сдавленный голос.

— Ой, блин…

Ломанувшись в ту сторону, замерли на месте, рассматривая открывшуюся картину.

Там, не сводя друг с друга глаз, стояли Саша и Слава. Стояли в этакой недвусмысленной позе: Слава опиралась спиной на дерево, а Сашка прижимал ее своим телом, причем, судя по немного задранной кофточке и тому, что одна ладонь Дротика все также лежала где-то в районе её поясницы, тут было… хм… горячевато.

Сначала все замерли, а потом Данил, отпустив меня, подошел к своей сестре и, выдрав ее из рук Сашки, прижал к себе, что-то шепча на ухо. Мотя же мерялся взглядами с Александром, и что-то мне подсказывало, что сейчас может стать совсем жарко.