— Угу, — было единственным, что смогла из себя выдавить, чтобы не заплакать в голос.

— Я сейчас зайду, — предупредила подруга, поворачивая дверную ручку. Я с головой опустилась в воду, чтобы скрыть следы слез, но покрасневшие глаза и распухший нос на пар не спишешь, поэтому, поняв, что скрываться все равно бесполезно, вынырнула. Лина стояла рядом с ванной, но смотрела в сторону, видимо, чтобы меня не смущать, и держала в руках кружку.

— Возьми, — она протянула мне что-то отдаленно напоминающее чай, но это был явно не он. — Это успокоительный отвар, — пояснила она, собираясь выходить. — На вкус не очень приятный, зато помогает.

— Подожди, — попросила я. — Ты не посидишь немного со мной? — Не успев договорить, почувствовала себя истеричкой — ещё бы начала уговаривать, чтобы она мне песенку спела!

Но Лина быстро вернулась обратно и, примостившись на коробке для грязного белья, улыбнулась:

— Я сама хотела предложить, но не хотела, чтобы ты стеснялась.

— После того, как Сашка увидел меня, в чем мать родила, выходящей из душевой кабины, у тебя это вряд ли получится, — криво улыбнулась я, шмыгнув напоследок носом и пробуя предложенный напиток. Да, на вкус не фонтан — пойло было одновременно горьковатым и сладким, и слегка отдавало запаренным веником, но, думаю, Линка не принесла бы мне отраву.

— А когда он тебя голой видел? — вытаращила на меня свои и так не маленькие глаза подруга.

— Да в первый же день, — хмыкнула я, понимая, что приход Лины заставил отступить начавшуюся истерику.

— Надо же… — задумчиво ответила она.

А потом мы просто болтали обо всем сразу и ни о чем конкретно. Словно мы две подружки, встретившиеся в выходной в кафешке и рассказывающие, как прошла неделя. Словно не было угроз и дурацкого похищения. И не будет неприятного разговора с Матвеем. И не нужно будет смотреть в глаза Сашке — а от одной мысли об этом я начинала краснеть.

Мы могли бы ещё долго так просидеть, но, во-первых, было уже начало третьего ночи, а завтра понедельник, и лекции никто не отменял, а во-вторых, ещё чуть-чуть, и у меня начнет отрастать хвост, и появится чешуя. Лина подала мне полотенце и тактично испарилась, пока я вытиралась и, шипя от неприятных ощущений, накладывала повязку на ногу.

Мне уже показалось, что на сегодня неожиданности закончились, но, выйдя из ванной, я наткнулась на Матвея, который смотрел на сонного крыса, лениво возящегося в клетке.

— Привет. Как ты? — спросил он, поворачиваясь.

— Нормально. Сейчас уже нормально, — я туже стянула ворот махрового халата и прошла к кровати.

— Слав, что это было? Там, в лесу.

Похоже, что лучше уж решить все сегодня. Все равно этот день в число самых счастливых вряд ли войдет, так что будем использовать его по-полной.

— Матвей, я понимаю, что тебе было неприятно, но…

— Неприятно? — прищурился он. — Моя, заметь, МОЯ девушка обжимается с каким-то левым парнем, а ты говоришь "неприятно"?! — с каждым словом его голос повышался.

— Не ори на меня! Так вышло.

— Ни х*я себе вышло! Слава, я, как дурак, радуюсь, что мы теперь вместе, а ты так поступаешь! Чего тебе не хватает во мне?

— Матвей, я тебе уже говорила, что у нас ничего не выйдет! Черт! Да я отношусь к тебе как к брату!

— Но мы ведь решили попробовать? — совсем тихо спросил он.

— Решили, — вздохнула я, присаживаясь на свой любимый подоконник. — Но с моей стороны ничего к тебе нет, кроме сестринских чувств. Понимаешь? Моть, любовь это когда не только берешь, но и отдаешь что-то взамен, а мне нечего дать тебе… Это моя ошибка, не нужно было начинать все это, и проблем сейчас никаких бы не было.

— Это из-за него?

— Из-за кого? — не поняла я, голова вроде переставшая болеть, снова начала просто раскалываться.

— Из-за Дротова?

— Да причем тут он?! У меня и раньше не было любви к тебе! Пойми, что мне ты — друг, брат, но не любимый мужчина!

— Вот так, да?

— Да. Прости.

Не сказав ни слова, Матвей ушел, я же просто осталась одна. Было больно даже думать, не то что говорить, но почему-то была уверена, что уснуть сейчас не смогу. Посидев около пятнадцати минут в тишине, отвела взгляд от окна и только сейчас заметила в дверях Сашку. И как долго он наблюдает?

— Минут пять. И да — ты сказала это вслух, — спокойно ответил он.

— Что тебе надо? — устало спросила я. Если и этот сейчас начнет говорить о светлом чувстве, то я кого-нибудь прибью.

— Ты как себя чувствуешь? — спросил он, проходя в комнату.

— Со мной все хорошо. Опережая твой вопрос, скажу сразу, я действительно никого там не видела. Очнулась в какой-то избушке и оттуда выбиралась своими силами, — ну, почти. Я решила, что о таинственном помощнике скажу завтра брату. Все-таки, Сашка пока чужой для меня человек и хотя я ему вроде и доверяю, но… Одним словом — но.