– Я пришел за своей дочерью, – заявил граф, не желая тратить время на банальности. Он и так потерял целую жизнь.

– Элисон – моя жена. – Рори все еще сжимал в руке мушкет.

Этот человек олицетворял собой все, чего у него никогда не было: аристократизм, богатство, власть и, надо полагать, честь. Но Рори не собирался уступать ему то, чем дорожил более всего на свете.

Элисон, в блаженном неведении об этой схватке характеров, схватила отца за руку и потащила к камину мимо непреклонной фигуры Рори. Граф, однако, отказался сесть. Пожав плечами при этом проявлении упрямства, Элисон кинулась к Рори, забрала у него оружие и, отставив его в сторону, подвела мужа к огню. Учтиво присев, она представила мужчин друг другу.

– Отец, это Маклейн Рори Дуглас, мой муж. Рори, это мой отец, Эверетт Хэмптон, граф Гренвилл. – Она перевела лукавый взгляд с одного неприветливого лица на другое. – Надеюсь, я не ошиблась насчет титула? Не каждый день граф восстает из мертвых.

Рори мог бы улыбнуться, глядя на ошарашенное лицо ее отца, если бы не усилия, которые ему приходилось прилагать, чтобы не схватить Элисон в охапку и держать до тех пор, пока не рассеются все сомнения в том, что она принадлежит ему.

Граф заговорил первым, демонстративно убрав руки за спину:

– Учитывая все обстоятельства, не могу сказать, что рад знакомству, Маклейн. Полагаю, вы простите меня, если я опущу любезности. – Он повернулся к Элисон. – Как бы я ни наслаждался твоим обществом, дорогая, вначале я хотел бы уладить кое-какие дела с твоим мужем. Не стану утомлять тебя нашей беседой. Не могла бы ты проводить нас в другую комнату…

Несмотря на тревогу, Рори не мог сдержать улыбку, когда Элисон, пропустив мимо ушей слова графа, поспешила навстречу горничной, явившейся с горячими напитками. Поставив поднос на столик, она наполнила бокал дымящимся пуншем и вручила его отцу.

– Я видела тебя из окна в тот день, когда мы с Рори поженились. Признаться, я решила, что ты призрак. Но ведь это не так, правда? – взволнованно спросила она.

Граф молчал, в смятении взирая на свою очаровательную, похожую на фею дочь. Рори, испытавший это состояние, на собственной шкуре, воспользовался моментом, чтобы овладеть ситуацией.

– Элисон, сядь, иначе твоему отцу придется стоять всю ночь. Лорд Гренвилл, прошу прощения за не самый радушный прием, но вы должны согласиться, что застали меня врасплох.

Если Элисон признала в этом незнакомце своего родителя, он может хотя бы сделать вид, что разделяет ее убеждение, оставив свои сомнения до лучших времен.

Когда Элисон с удобством устроилась на мягкой скамеечке рядом с предназначавшимся для него креслом, Рори взял ее за руку, ожидая, пока их гость сядет. Графу ничего не оставалось, как неохотно опуститься в стоявшее напротив массивное кресло времен короля Якова. Недовольно хмурясь, он бросил настороженный взгляд на хозяина дома, который уселся рядом с его дочерью.

– Я предпочел бы избавить Элисон от выяснения наших разногласий, Маклейн. – Он сделал глоток пунша, наблюдая из-под полуопущенных век за молодой парой. – Вы оказываете себе плохую услугу, прячась за женскими юбками.

Рори не счел нужным обижаться на это оскорбительное замечание.

– Элисон вправе делать что пожелает. И как бы я ни стремился оберегать ее, мне пришлось убедиться, что она предпочитает жить собственным умом. – Повернувшись к жене, он добавил: – Милая, я в состоянии справиться с обвинениями этого джентльмена. Почему бы тебе не подняться наверх, предоставив мне все уладить? Обещаю, что к утру, когда ты спустишься вниз, все разъяснится.

Элисон одарила его раздраженным взглядом.

– Не сомневаюсь, но тогда я пропущу самое интересное, не так ли?

Граф слегка расслабился, заинтересованно прислушиваясь к препирательствам молодых супругов.

После жутких историй о том, как Элисон была похищена, изнасилована и принуждена к поспешному браку со скандально известным охотником за приданым, он жаждал увидеть голову негодяя, насаженную на пику. Но теперь с изумлением обнаружил, что черт совсем не так страшен, как его малюют, а его дочь совсем не похожа на безропотную жертву.

– Помнится, у ее матери был более мягкий нрав. Должно быть, Элисон пошла в бабку, – заметил он вслух, ни к кому не обращаясь.

Рори, тронутый умоляющим взглядом жены, сдался без борьбы.

– Возможно, но, на мой взгляд, Элисон единственная и неповторимая. Я не хотел бы, чтобы она была другой.

Элисон удивленно воззрилась на мужа. Рори говорил ей приятные вещи, когда они оставались наедине, но никогда не делал этого в присутствии посторонних. Не может быть, чтобы он и вправду так думал. С момента их встречи она была для него обузой, препятствием на пути к желанной цели. Наверное, он имеет в виду физическую сторону их отношений.