Твердо решив, что не позволит сомнениям испортить этот день, Рори занялся поисками пакетов, адресованных Элисон. Глупышка получала столько удовольствия, делая подарки другим, что даже не подумала, что у кого-то может возникнуть желание ответить ей тем же. Возможно, она не привыкла получать подарки, но в его силах исправить это упущение.

Элисон удивленно вскинула голову при виде Рори, приближавшегося к ней с охапкой пакетов. За ним следовала процессия детей, нагруженных свертками самой разнообразной формы и размеров. Заиграла скрипка, комната огласилась звуками незатейливых инструментов, подхвативших веселую мелодию. Элисон вспыхнула, сообразив, что оказалась в центре внимания.

Галантно поклонившись, Рори сложил подарки к ее ногам и отошел в ожидании к камину.

Сидя рядом с отцом, с веселым любопытством наблюдавшим за ней, Элисон перевела взгляд с высокой фигуры мужа, небрежно облокотившегося о каминную доску, на гору лежавших у ее ног подарков. Затем взглянула на детские рожицы, нетерпеливо глазевшие на нее. Грязные пальчики сжимали загадочные предметы, созданные любящими руками специально для этого случая; Никогда в жизни она не была объектом такой любви и внимания. Элисон чувствовала, как ее наполняет счастье, которого она и представить себе не могла. Не в силах совладать с эмоциями, она разрыдалась.

При виде вытянувшегося лица Рори, не ожидавшего подобной реакции, граф расхохотался, а когда тот поспешно опустился на колени рядом с креслом жены и заключил ее в объятия, отец Элисон пришел в отличное настроение.

– Совсем как ее мать. Никогда не видел большей плаксы, чем Брайана, даже в нашу брачную ночь… – Он хмыкнул. – Не волнуйся, парень, это она от счастья. Как это вы шотландцы говорите? «Не тревожься понапрасну»?

Дети захихикали, когда английский аристократ попытался изобразить местный диалект, а Элисон улыбнулась сквозь слезы. Ее дрожащие пальцы зарылись в волосы Рори, вытаскивая длинные пряди из аккуратной прически, но ни один из них не заметил этого.

Содержимое пакетов мало что значило по сравнению с любовью, стоявшей за ними. Расположившись на пестром коврике у ног жены, Рори разворачивал пакеты и протягивал их Элисон, встречавшей каждый подарок восхищенными возгласами и смехом. Радость от сознания, что он пожертвовал своим временем и скудными средствами, чтобы купить то, что, на его взгляд, могло доставить ей удовольствие, значительно превосходила истинную ценность подарков. Элисон восторженно вскрикнула при виде отделанного кружевами платьица для крестин; рассмеялась, когда он протянул ей чудовищную тряпичную куклу, и поцеловала его в макушку, любуясь прелестным сапфировым ожерельем, идеально подходившим к платью, которое он ей когда-то купил. Затем снова рассмеялась, обнаружив новое платье из того же очаровательного шелка.

Дети, вручившие свои подарки, удостоились поцелуя в гладкие лобики, а их карманы чудесным образом наполнились засахаренными фруктами и монетками в полпенни. Музыка становилась все более зажигательной, заглушая гомон голосов и взрывы смеха, между тем как слуги вносили поднос за подносом, накрывая длинный стол, где еще недавно высилась гора пакетов.

Когда с подарками было покончено, Дугал с Майрой извлекли откуда-то еще один большой сверток и со смехом водрузили его на колени Рори. Судя по заговорщическим взглядам, которыми парочка обменялась с его изобретательной женой, дело не обошлось без Элисон. Рори выгнул бровь, устремив на нее подозрительный взгляд.

– Разве хозяину поместья запрещено получать подарки, милорд? – поинтересовалась Элисон с притворным негодованием. – Кстати, я припомнила поговорку: дареному коню в зубы не смотрят. Или что-то в этом роде. Ну давай открывай.

Рори развязал тесемки и широко ухмыльнулся, обнаружив внутри дюжину пакетов меньшего размера. Проникнувшись духом первого Рождества, которое он отмечал со времени детства, он развернул самый объемистый пакет.

Оттуда выпал длинный камзол из темно-синего бархата, украшенный золотым шитьем по обшлагам рукавов и вдоль уплотненных бортов, на которых сияли золоченые пуговицы. Это был наряд джентльмена, сшитый по последней моде, элегантный и вместе с тем простой. Дейдра, заказавшая его у лучшего лондонского портного, постаралась учесть вкус и привычки своего не склонного к чрезмерной роскоши племянника.

Рори, словно ребенок, скинул свой поношенный камзол и быстро облачился в новый. Распрямив широкие плечи, он повернулся к жене, восхищенно взиравшей на него снизу вверх.

– Ну как, похож я теперь на важного вельможу? – Он принял горделивую позу, выставив вперед ногу и откинув назад голову.

Элисон хихикнула.

– Представляю, что нас ждет, если ты станешь примерять каждый подарок. Может, нам лучше удалиться, пока ты не открыл следующий пакет? – Она подняла сверток меньшего размера и протянула ему.

Зрители рассмеялись, когда Рори извлек из него пару бриджей из той же ткани, что и камзол. Подняв их на вытянутых руках, он заявил, что они подходят ему и без всякой примерки. Это заявление было встречено недовольным ропотом. Чтобы успокоить публику, Элисон развернула сверток странной формы и вытащила черную треуголку, отделанную золотым галуном. Рори тотчас напялил ее на голову и потянулся к следующему пакету.

Там оказалась пачка аккуратно сложенных рубашек. Каждая женщина в замке принимала участие в их изготовлении из прекрасного льняного полотна, приобретенного по заказу Элисон. Когда это сообщили Рори, он галантно направился в толпу, одаривая поцелуями всех встречных женщин и увлекая их в танец. К тому времени, когда он завершил обход, у представительниц слабого пола пламенели щеки, а танцы начались всерьез.