Рори бросил на него холодный взгляд.

– Оставьте ее в покое, если не хотите, чтобы и вам перепало.

Баском заколебался, но, увидев, что Элисон перерезает веревку, связывавшую руки Рори, успокоился.

– Почему она ничего не сказала?

Рори иронически выгнул бровь.

– А вы бы перерезали веревку, если бы она попросила?

– Но она ничего не говорит. Это неестественно!

Рори угрюмо хмыкнул.

– Элисон предпочитает действовать, а не говорить. И насколько я могу судить, она совсем не прочь отхватить у меня кое-что. Видит Бог, у нее есть для этого все основания.

Он облегченно вздохнул, когда его путы упали на пол и она отложила нож. Одарив Рори беглой усмешкой, Элисон склонилась над своим сундуком. Когда она извлекла оттуда баночку с мазью и начала втирать ее в запястья Рори, Гренвилл громко запротестовал:

– Этот парень опасный преступник! Вы же не позволите ему свободно разгуливать по прихоти женщины, у которой не все в порядке с головой.

Он попытался вмешаться, но Элисон снова вооружилась ножом, не проявив при этом и тени эмоций. Гренвилл перевел настороженный взгляд с ее безмятежного лица на угрюмую физиономию Рори. Пленник пожал плечами.

– На вашем месте я не стал бы рисковать. Вы и так слишком долго испытывали ее терпение.

Граф свирепо нахмурился, отметив его издевательский тон, однако отошел, позволив Элисон продолжить обработку израненных запястий. Когда она закончила, он потребовал:

– Баском, велите своим людям отвести этого негодяя назад.

Рори посмотрел на Элисон, которая, сложив руки на коленях, снова уселась на койку.

– Теперь ты свободна, девонька. Ты ведь это понимаешь, да?

Что-то мелькнуло в глубине ее серых глаз, и, к удивлению всех, кроме Рори, она произнесла чистым мелодичным голосом:

– Убирайся к дьяволу, Маклейн.

Лондон, осень 1760 года

Когда закованного в кандалы Рори увели, оставив Гренвилла на свободе, Элисон поняла всю чудовищность совершенной ею ошибки. Рори даже не обернулся, чтобы взглянуть на нее, когда спускался по сходням на пристань. Они не виделись с того дня, когда она перерезала его путы, а он освободил ее от всех обязательств перед ним. Теперь она свободная женщина, а их брак не более чем досадная помеха, которую мистер Фарнли скоро устранит. Разве не этого она хотела? Так почему же она чувствует себя такой опустошенной?

Рори заманил ее в ловушку, вынудил выйти за него замуж и чуть не довел до-гибели в плену у пиратов. Если он и питал любовь, то только к ее деньгам. Как еще можно объяснить его действия? Он произносил те же слова, что и Алан, и они так же мало значили. И, стало быть, бессмысленно сожалеть о том, чего никогда не было.

Гренвилл попытался проводить ее к ожидавшей на пристани карете, но она нетерпеливо стряхнула его руку.

На протяжении всего путешествия он обращался, с ней, как с хрупким фарфором, но Элисон была слишком несчастна, чтобы что-либо замечать. Она списывала свое подавленное состояние на морскую болезнь, продержавшую ее большую часть времени в постели. Теперь ей будет лучше.

Повернувшись к грубоватому капитану, с которым она успела подружиться во время плавания, Элисон попросила:

– Не могли бы вы распорядиться, сэр, чтобы меня проводили домой? Леди Кемпбелл, наверное, волнуется.

Граф попытался протестовать, но она проигнорировала его и двинулась прочь в сопровождении морского офицера. За жесткой маской Гренвилла на мгновение промелькнула боль, затем, распрямив плечи, он зашагал в противоположном направлении.

Дейдра выбежала им навстречу, но ее лицо вытянулось, когда она увидела, что Элисон сопровождает незнакомец. Во время предыдущего пребывания Элисон часто бывала тихой и сдержанной, но ее улыбка была заразительной, а в глазах светилось восторженное любопытство. Женщина, стоявшая перед ней сейчас, более не была той юной девушкой. Она по-прежнему держалась сдержанно, но в ее облике появилась властность. Мечтательное выражение, особенно запомнившееся Дейдре, сменилось холодным спокойствием, казавшимся неестественным на этих мягких чертах.

Не осмелившись поинтересоваться местопребыванием своего племянника, Дейдра поблагодарила офицера, взяла Элисон под руку и увела в дом.

Спустя несколько часов мистер Фарнли покинул резиденцию Кемпбеллов, качая головой. Никогда еще он не видел столь запутанной паутины, но его интересовало не столько золото, которое сплело эту липкую сеть, сколько попавшие в нее невинные создания.

Потребовалась неделя, чтобы найти Рори, нанять адвокатов и освободить его под залог. Грязный оборванец, которого вывели из камеры, ничуть не напоминал самоуверенного джентльмена, посетившего однажды его контору. Но Фарнли слишком долго прожил на свете, чтобы судить по внешнему виду. В глубине темных глаз оборванца горел более яростный огонь, чем это казалось возможным для обычного человека.

Не имея другого места, куда пойти, Рори не стал возражать, когда поверенный доставил его к порогу леди Кемпбелл. В распоряжении Элисон была целая неделя, чтобы ускользнуть в тот мир, который она выбрала для себя. В любом случае он не собирается задерживаться здесь дольше, чем требуется. Он хотел помыться, переодеться и послать весточку на «Морскую ведьму». Он еще не решил, что будет делать дальше. Судебное разбирательство потребует его присутствия в Лондоне. А после этого он поедет в Шотландию.