Прошло уже около двух часов с тех пор, как Торфинн привел капитана в замок. Вальхейма шатало, он мутно смотрел перед собой в одну точку, и было очевидно, что он не понимает, где находится и что с ним происходит. Анна-Стина бросилась ему навстречу, но Торфинн властным жестом остановил ее, приказав сесть. Она повиновалась, готовая каждую минуту взбунтоваться. Чародей грубо оттолкнул Вальхейма от себя, и тот отлетел к стене. Цепляясь пальцами за гладкую металлическую поверхность, Ингольв кое-как выпрямился. Торфинн негромко рассмеялся, но смех у него был угрюмый.

— Анна-Стина Вальхейм, — сказал он, обращаясь к девушке через голову Ингольва, — я привел твоего брата, и он еще жив.

— Пожалуйста, Торфинн, — сказала Анна-Стина.

Чародей опять рассмеялся.

— Можешь ему помочь, — разрешил он. И когда она бросилась к капитану, добавил: — Обед на столе. Вы оба нужны мне сытые и отдохнувшие.

Мельком взглянув на накрытый стол, Анна-Стина снова обернулась к брату. Он отталкивал ее, кривил рот, бормотал проклятия. Наконец, ей удалось его уговорить, и он неловко добрался до ближайшего стула и рухнул на него. Поискав глазами Торфинна, девушка обнаружила, что хозяин Кочующего Замка необъяснимым образом исчез. В комнате громко трещали свечи.

Брат и сестра неподвижно сидели за столом и молчали. Анна-Стина старалась не думать о цене, которую Торфинн запросит за жизнь ее брата. Она только надеялась, что Ингольв все же придет в себя. Капитан смотрел на свои руки остановившимся взглядом. Когда он вдруг заговорил, Анна-Стина едва не закричала от неожиданности.

— Анна, — медленно сказал Ингольв через весь длинный стол. — Это ты. Я узнал тебя.

Анна-Стина молча заплакала. Ингольв оглядывался по сторонам, ничего не понимая.

— Где мы? Это Ахен?

Она вздохнула и провела ладонями по щекам, боясь снова разрыдаться.

— Ты ничего не помнишь?

— Нет. Что это за замок?

— Это Кочующий Замок Торфинна.

Ингольв усмехнулся и покачал головой.

— Мама Стина, я не знаю, как этому прохиндею удалось тебя обмануть, но он, несомненно, великий актер. Ты же умная девушка. Как ты могла поверить глупой сказке?

— Торфинн — не сказка.

— Да, и Мерлин не сказка, и Спящая Красавица завтра проснется. Ты же никогда не верила в нянькины россказни и вечно ловила ее на несуразных нелепицах.

Ответ Анны-Стины испугал его. Страшен был не смысл ее слов — страшна была полная убежденность. Она сказала:

— Мы попали в нянькину сказку, Ингольв.

Каким-то образом он почувствовал, что сестра права, и мороз пошел у него по коже.

Анна-Стина сняла с одного графина «отрубленную голову», налила вина в два бокала и с ними подошла к брату. Он взял бокал из ее руки, провел пальцем по краю, и хрусталь благодарно запел.

— За тебя, — сказал он, — за тебя, отважная девочка Анна!

Он выпил. Она продолжала стоять перед ним. Капитан сам налил себе из второго графина и выпил снова.

— Почему ты не пьешь? — спросил он, показывая на бокал, который она держала в руке.

— Брат, — сказала Анна-Стина, — Торфинн ничего не делает даром.

Ингольв нахмурился.

— Ты о чем?

— О тебе. Если бы не Торфинн, Косматый Бьярни уже разрезал бы тебя на куски.

— Очень может быть, — кивнул капитан и вспомнил о Синяке. Парнишку тошнило от страха на гнилую солому. Стоило ли тащить его на себе из разрушенного форта, чтобы Бьярни замучил его в своих проклятых подвалах? Капитан тряхнул головой. Черт с ним, с Синя кой, его никто не заставлял возвращаться на перекресток.

— Брат, — снова заговорила Анна-Стина. — Торфинн и пальцем не шевельнул бы ради тебя, если бы я ему не обещала…

Ингольв круто взвел левую бровь.

— Что ты ему обещала? — спросил он неприятным, скрипучим голосом. — Он что…

— Нет, — поспешно перебила его Анна-Стина.

Ингольв отвернулся и замолчал. Через несколько секунд он яростно проговорил:

— А что ему нужно от тебя? Может быть, у него «честные намерения»? Он обещал жениться на тебе? А как, интересно знать, посмотрит на это твой этруск?

— Молчи, Ингольв, — сказала девушка, вздрагивая. — Ты ничего не понимаешь. Я не знаю, что я ему обещала.

— Как это? — Ингольв вдруг почувствовал, что сильно опьянел. Не стоило пить на голодный желудок, подумал он с запоздалым раскаянием.

— Он спросил, что я отдам ему за твою жизнь. Я сказала: «Все».

— Ты не могла этого сказать. Ты смелая, умная девушка.

— Могла, — упрямо ответила она.

— Ну, так просто откажись от своих слов. Бежим отсюда. — Вальхейм попытался встать и тяжело рухнул обратно в кресло. — Бежим прямо сейчас.