А по сему, никто из них и ни при каких обстоятельствах не должен ничего узнать о том, что же в действительности произошло».

Арзамасов, отбросил телефон в сторону, и, чувствуя свою полную беспомощность и бессилие, исступлённо ударил кулаком по гипсокартонной стене, пробив лёгкое перекрытие, всё ещё продолжая оценивать сложившуюся обстановку – «Объект потерян, и с этим нужно смириться. Просто принять как данность, ибо уже ничего нельзя изменить.

Однако война – вся эта грязная кровавая бойня ещё далеко окончена, поскольку всё решит именно этот последний удар… Последний, потому что в случае провала, Легион обречён – все мы обречены… В случае же успеха операции «Агидель» утечку информации о штатном составе организации и компрометирующих материалов на чиновников с лихвой компенсирует та бесценная информация, которую мы сможем найти там – в административно-тактическом центре экзорцистов. Информация, содержимого которой, по каким-то своим пока ещё не до конца понятным причинам, похоже, опасается даже сама Стивенсон…

Вся эта операция это шанс – последний шанс для всех нас, а раз так, то у нас нет другого выбора, кроме как идти до самого конца…

С другой стороны, если они нанесли по нам удар там, в Москве – значит, им пришлось отвлечь свои силы для проведения данной спецоперации. И кто бы ни был там на нашем объекте – лучшая боевая группа экзорцистов, Шинигами, либо же кто-то другой – им уже не вернуться обратно в течение как минимум ближайших двенадцати часов. И даже если Габриэль, усилила свою охрану какими-нибудь местными аборигенами – это уже ничего не изменит, поскольку, здесь, на этом складе, в этот конкретный момент времени собралось более сотни легионеров, большинство из которых выходцы из «Пумы». Профессионалов, готовых на всё ради будущего Легиона – ради своего собственного будущего…

Ничего, Габриэль, скоро мы проверим – проверим, насколько надёжны стены твоей собственной крепости…».

В этот момент в дверь небольшого складского офиса буквально влетел Эльдар со словами – «Гриш, Легасов минуту назад вышел из гостиницы и направился в расположенное прямо напротив здание!».

«Отлично. Все по машинам – начинаем операцию…» – быстро распорядился Арзамасов, направляясь к двери, попутно добавив – «И ещё, Эльдар, ситуация изменилась – передай нашим техническим спецам, что они должны извлечь данные с серверов и компьютеров экзорцистов в полном объёме. Любой ценой. И неважно, сколько на это уйдёт времени – мы пробудем на месте столько, сколько для этого потребуется…».

«А если им потребуется физически вынести для этого часть компьютерной техники?» – переспросил подчинённый, изрядно удивлённый подобным подходом, весьма контрастировавшим с планом операции, ранее намеченным шефом.

«Передай им, пусть извлекают и забирают с собой, по мере необходимости, любые накопители информации, но, разумеется, ни в коем случае не само компьютерное железо и громоздкие коробки…» – проинструктировал Георгий и, чувствуя, как от волнения поднимается пульс в преддверии предстоящей операции, со злорадной улыбкой добавил – «И ещё. Скажи всем в живых не оставлять никого! Ни Габриэль, ни Легасова – никого! Ибо это возмездие – долгожданное и неотвратимое возмездие и за «Пуму» и за всех наших товарищей, сложивших свои головы на этом нелёгком пути…».

(26.06.2013, окрестности Бостона, Линн, 13–05)

Дойдя до восьмиэтажного здания офисного центра, молодой человек в тёмно-синем костюме и галстуке, поправив висевшие на носу очки, задумчиво взглянул вверх, всё ещё напряжённо размышляя как о возможных перспективах последствий своих действий, так и о том, что именно ждало его там, внутри…

Ещё раз, вспомнив о Мазаеве и Трошине, которые, затаив дыхание, пристально следили за ним через объектив видеокамеры из отеля, Алик чуть обернулся, с иронией улыбнувшись. В конце концов, несмотря на эмоциональное прощание и проникновенную напутственную речь, ни один из его коллег, так и не удосужился проверить свои ключи. Ключи от железной двери номера, которые в данный конкретный момент лежали у него – у него в кармане…

Впрочем, на это у них ещё будет время, равно как и на то, чтобы обнаружить перерезанный шнур внутреннего телефона, соединявшего гостиничный номер с ресепшеном отеля.

«Возможно, коллеги, я несколько эгоистичен, но так мне будет намного спокойнее…» – с улыбкой подумал про себя консультант и, достав из кармана связку ключей, выбросил её в урну, стоявшую рядом с входом. После чего, не задумываясь, потянул на себя ручку стеклянной двери, войдя внутрь.

Пройдя несколько шагов по холлу, шедшему через небольшое открытое пространство, заполненное сидевшими за столами темнокожими сотрудниками, молодой человек остановился, чуть приподняв руки, увидев перед собой нескольких вооружённых афроамериканцев, накачанного телосложения.

После затянувшейся паузы, стоявший в центре Джимми, дважды сверившись с небольшой фотографией, любезно оставленной ему шефом, отодвинул в сторону ствол, после чего показав в направлении лифта, с дружелюбной улыбкой произнёс – «Похоже, сэр, Вас уже ожидают – седьмой этаж…».

Сухо окинув взглядом присутствующих и кивнув в ответ в знак признательности за столь щедрый приём, консультант прошёл мимо и, дойдя до лифта, нажал кнопку видеодомофона, почему-то размещённую вместо панели вызова, после чего дождавшись кабины, вошёл внутрь, выбрав номер интересовавшего его этажа.

Спустя минуту, Алик вышел из лифта, увидев перед собой практически пустое пространство этажа, остановленное без какой-либо внутренней отделки, разделяемого ровными рядами центральных поддерживающих колонн. Позади него закрылись двери кабины лифта, после чего с небольшим скрежетом с глухим стуком сомкнулись вторые намного более массивные бронированные двери этажа, приводимые в движение мощной гидравликой, скрытой от посторонних глаз.

Мельком бросив взгляд на это техническое новшество, не вполне уместное в полузаброшенном офисном центре на окраинах Бостона, Легасов прошёл ещё около двадцати метров вглубь, после чего его взгляду открылась небольшая жилая зона, включавшая в себя два кожаных кресла и стоявший возле них журнальный столик…