«Всё будет в лучшем виде, как и всегда…» – произнёс один из стоявших в лифте, нажимая на кнопку требуемого этажа, после чего раздался оглушительный взрыв, разметавший людей по коридору и выбивший половину стекольного остекления со всего первого этажа здания. Вслед за этим в возникшей суматохе и едком дыме начался шквальный огонь – огонь, лившийся со всех сторон…

Чувствуя острую боль в ушах, и едва слыша отдалённые звуки выстрелов и пуль с глухим звуком бивших в бетонные стены вдоль всего коридора, Георгий, распластавшийся на полу, нажал кнопку на наушнике, со всей силы проорав – «Вперёд, вперёд! Штурм!».

Спустя несколько секунд ещё около восьмидесяти человек в полицейской форме, моментально высыпавшие из припаркованных возле здания микроавтобусов, быстро побежали к периметру здания, с боем пробивая себе путь, через выбитые стёкла первого этажа внутрь помещения…

В ответ на вопросительное выражение лица гостя, девушка невинно развела руками в стороны, с улыбкой мягко подметив – «Всего лишь немного подстраховалась – подумала, мало ли обеим сторонам не хватит решимости начать активные действия. А так сам видишь – даже и уговаривать не пришлось…».

Алик, сделав глоток кофе, отчётливо слыша не утихавшую канонаду, периодически прерываемую взрывами гранат, звучавшими где-то там, далеко внизу, с улыбкой покачал головой – «Всё продумано, рассчитано и выверено до мелочей – всё, как и всегда… Габриэль, Габриэль – не хотел бы я когда-нибудь стать твоим врагом…».

Оценив тонкую шутку собеседника, девушка широко улыбнулась юноше, мягко поинтересовавшись – «Зачем же тогда ты пришёл?».

«Мне нужно было с тобой поговорить – просто поговорить…» – улыбнулся Легасов в ответ.

«Ведь знала, чтобы ты именно так и скажешь…» – звонко рассмеялась Габриэль, прекрасно помня, что эту фразу Алика ей уже доводилось слышать – слышать на их первой встрече. Встрече, детали которой она помнила до сих пор, будто бы это было вчера, а не вовсе не долгих восемь лет тому назад…

«Забавно… Я знала, что рано или поздно, но ты придёшь – обязательно придёшь. Верила и, как видишь, подготовилась соответственно…» – с интересом ещё раз взглянув на собеседника карими глазами, медленно произнесла девушка, показав рукой в сторону бронированной стеклянной стены здания. Стены, на которой, причудливо переливаясь в лучах света, отчётливо виднелись следы нескольких пуль, выпущенных снайперами Легиона. Со вздохом Дарк, заметно погрустнев, продолжила – «И в то же время я не знаю – совсем не знаю, что тебе и сказать…».

«Габриэль, я прошу тебя – остановись. Остановись, пока ты сама не разрушила всё то, что столь долго и трепетно создавали все мы…» – тихо и несколько мрачно произнёс Легасов, без тени былой улыбки на лице, холодно добавив – «Пойми же – эта война не может и не должна продолжаться вечно. И гибель каждого очередного коррумпированного чиновника уже давно сеет вовсе не свет, а ненависть, злобу и неистовую жажду крови в сердцах и душах обычных людей. Это замкнутый круг – круг, в котором зло порождает всё новое и куда большее зло…

Судьба Легиона предрешена – вне зависимости от исхода этой битвы Легион падёт… Всего же остального мы сможем достичь и без крови, действуя, изящно, эффективно и целенаправленно, как и прежде. Да и чего там – сможем сделать больше – намного больше для всего нашего народа, ибо теперь в наших руках достаточно сил и средств, чтобы подкорректировать и саму систему, давшую сбой…

Всё это сможем сделать мы с тобой – вдвоём с тобой… Просто остановись…».

Встав с кресла, девушка молча сделала несколько шагов, подойдя ближе к висевшему на столбе полотну, изображавшему английскую охоту на лис, после чего, до боли прикусив губу, медленно произнесла – «Алик, тебе не понять… Все эти долгих полтора года я в одиночестве блуждала в беспробудной тьме – блуждала в поисках предначертанного пути. И я была одна – совсем одна без права на ошибку, без права на совет… Шаг за шагом, не оборачиваясь назад, я шла вперёд – шла во тьму, ведя за собой людей, придавая им решимость на этом пути, вселяя веру в их трепещущие сердца…

Даже если бы я захотела, я не смогу – теперь уже не смогу вернуться обратно, ибо я никогда не смогу смотреть на мир прежними глазами – я не смогу простить всем этим новоявленным лордам, то зло, что они чинят людям… Все эти казнокрады, укравшие миллиарды у собственного обездоленного народа – все они более не имеют права на то, чтобы жить. Все они, все их дети, внуки и правнуки – весь их род до седьмого колена – все они прокляты, ибо их руки по локоть запятнаны кровью, кровью сотен и тысяч российских людей, жизни которых безвременно канули в лету в нищете и скитаниях…

Все эти казнокрады – воплощения тьмы, пришедшей сюда на российскую землю из самых глубин бездны… Тьмы, которая наполнила души и ожесточила сердца людей, заставив их забыть обо всём, кроме проклятого Богом бренного металла… И кто? Кто остановит её, если не мы?

Я… Я же заставлю их страдать – заставлю их всех – всех до единого, прочувствовать всю ту боль, что они принесли людям! И пусть льётся кровь – пусть льются багровые реки крови падших духом, ибо что это, если не очищение…».

Подойдя обратно к молодому человеку, девушка внимательно посмотрела в его бездонные зелёные глаза, тихо продолжив – «Алик, разве не об этом ты мечтал тогда – восемь лет тому назад? Разве ты сам не хотел очистить души людей, изгнав из них тьму? Разве это не то, чего ты сам жаждал всё это время?».