«Весьма занятная история. Значит, Элис… Элис Фостер…» – задумчиво машинально произнёс Алик, с улыбкой добавив – «Ох уж эти ваши химики с их экспериментальными препаратами и вакцинами! Признаться честно, я себя никогда так отвратительно не чувствовал, как в последние несколько дней…».

Машины плавно подъехали к зданию администрации президента.

Все трое вышли из иномарки и быстро вошли в двери здания администрации, после чего пройдя входной контроль, в сопровождении одного из сотрудников службы безопасности, направились к лифту. Александр, по всему виду которого, была видна внутренняя напряжённость, обусловленная исключительной важностью предстоящей встречи, нажал кнопку требуемого этажа и ещё раз мельком взглянул на независимого консультанта, с интересом буднично рассматривавшего их новоявленного конвоира.

Двери лифта, дошедшего до точки своего назначения, широко распахнулись, открыв перед ними длинный коридор с многочисленными дверями, ведущими в рабочие кабинеты чиновников и клерков администрации. Возле дверей лифта, в ожидании освобождения столь востребованного всеми транспортного средства, стоял грузный мужчина среднего роста в возрасте в тёмном костюме с ярко красным галстуком с папкой бумаг в руках. Взгляд чиновника медленно скользнул на Мазаева, после чего с самодовольной ироничной ухмылкой он перевёл взор на выходившего вслед за ним из лифта Трошина. После этого его глаза широко расширись, лицо заметно побледнело, а из дрожащих рук, ослабивших свою цепкую хватку, выскользнула папка, с грохотом приземлившаяся на мраморный пол, щедро рассыпав многочисленную подборку документов…

Легасов вышел из лифта и, подойдя к чиновнику, тело которого била сильная нервная дрожь при виде до боли знакомого бледного лица гостя, с леденящей душу улыбкой тихо произнёс – «Я же говорил, Гуляев, что твоя грязная душа принадлежит мне. Или ты думал, что я и, вправду, мог умереть, не забрав тебя с собой?».

Перепуганный до смерти, Константин Семёнович, забыв про разбросанные по всему полу бумаги, бросился в спасительный лифт, двери которого быстро захлопнулись, унося чиновника прочь вдаль от неминуемого кошмара…

«Алик, что ты ему там сказал?» – с удивлением поинтересовался Мазаев, опешивший от подобной прыти, продемонстрированной высокопоставленным чиновником администрации.

«Всего лишь поздоровался…» – широко улыбнулся Легасов, заходя в приёмную Владислава Аркадиевича, добавив – «Даже и не знаю, чего он так эмоционально отреагировал… Видимо, работа у Константина Семёновича в последнее время нервная…».

Александр усмехнулся, после чего представившись, секретарю чиновника, произнёс – «Владислав Аркадиевич, просил нас прибыть к нему, по возможности, незамедлительно…».

Девушка улыбнулась и, быстро проконсультировавшись по телефону с руководителем, показывая на дверь, любезно произнесла – «Алик Александрович, проходите, пожалуйста – Владислав Аркадиевич хотел бы поговорить с Вами наедине. Сергей и Александр вас он просил подождать в приёмной…».

Легасов с улыбкой подмигнул явно не ожидавшему подобного подвоха Трошину, после чего прошёл в кабинет руководства.

В просторном кабинете руководителя за массивным рабочим столом из красного дерева сидел среднего роста подтянутый мужчина в возрасте 55 лет с тёмными волосами в деловом костюме в аккуратных очках. Рядом за приставленным к рабочему столу столиком для переговоров сидел сам Владислав Аркадиевич, жестом пригласивший вошедшего молодого человека, присоединиться к ним.

Алик приветственно кивнул обоим руководителям и, пройдя по кабинету, занял место за приставным столиком напротив Ширко.

«Алик Александрович, мы с Вами ещё не встречались лично, поэтому полагаю мне необходимо представиться…» – приветственно произнёс сидевший во главе стола чиновник.

«Иннокентий Степанович, в этом нет необходимости…» – с улыбкой ответил Легасов.

Калугин, занимавший должность руководителя администрации президента, понимающе улыбнулся, мягко продолжив – «Знаете, Алик, после всего того что я узнал о Вас в последнее время, я искренне удивлён, а точнее даже, поражён тем фактом, что мы с Вами встречаемся впервые только сейчас. Российский миллиардер, международно известный финансист, основатель одной из самых успешных бизнес империй на Уолл-Стрит, авторитетный консультант российских следственных органов, носитель государственной тайны, посредник экзорцистов, патриот отечества… Признаться честно, ранее я и не думал, что подобное сочетание вообще возможно. Впрочем, Ваш пример наглядно доказывает обратное…».

Легасов, не прерывая чиновника, с интересом слушал вступительную речь руководителя…

«В отношении Вашей персоны, как посредника, у российских следственных органов в своё время было множество вопросов по делу о расследовании деятельности пресловутых экзорцистов. Вас подозревали в возможных связях с британской разведкой с возможным разглашением российских государственных секретов. Впоследствии с Вашим именем было связано несколько громких международных скандалов. Затем Вас, как было достоверно установлено, пытались убить, вышедшие из-под контроля и действовавшие, в своих личных интересах, бывшие выходцы российских спецслужб. Американцы же и вовсе публично похоронили Вас в глазах всей международной общественности, явно рассчитывая на Вашу последующую лояльность и сотрудничество, как носителя российской государственной тайны…» – спокойно развёл руками руководитель, с улыбкой продолжив – «И вот, спустя всего несколько дней после, того как Вы пришли в сознание, Вы уже здесь, в Москве. Здесь, несмотря ни на риски возможного уголовного преследования, ни на собственную личную безопасность. Здесь, а не где-нибудь в лондонском политическом «общежитии». Алик, поверьте, я многое видел, но этот Ваш шаг просто потряс моё воображение. Почему?».

«Иннокентий Степанович, а Вы полагаете, что мне нужны какие-то особые основания, чтобы вернуться на родину, с тем, чтобы разделить судьбу своего народа? Что же касается риска, то вся наша жизнь – это не более чем игра со смертью, разве нет?» – с мягкой улыбкой переспросил Легасов, продолжив – «В данном же случае моя деятельность в качестве посредника экзорцистов, очевидно, завершена, в связи с чем я могу спокойно и без соответствующего конфликта интересов, вернуться к своей привычной жизни…».