Я посмотрела на него с откровенным ужасом.

— Какой кошмар! То есть вы что же, не можете любить? Радоваться? Сопереживать? Испытывать счастье? О, Святая Матерь! Как же вы живете? То есть… зачем вы живете?

Я снова села на стул. От переполнявших меня эмоций стало трудно дышать. Безликий сделал шаг ко мне, поморщился, словно от боли.

— Жалость… — удивленно сказал он, — какое странное чувство… Горькое и сладкое одновременно… Теплое. Я никогда не пробовал… жалость. Не понимаю этот вкус…

Он глубоко задышал. Посмотрел растеряно.

— Ты жалеешь меня, Ветряна. Это странно.

— Почему странно? Ваша жизнь действительно, ужасна. Скажи-ка, — вдруг с подозрением спросила я, — а что случается с теми, кого вы пьете?

Он молчал.

— Анташар!

— Эмоции для нас волшебное лакомство, — нехотя процедил он, — слишком сильное удовольствие. Слишком притягательное… Иногда… Трудно остановиться. Хочется все больше и больше, сильнее и сильнее…

— То есть вы заставляете человека испытывать чувства, — догадалась я.

Я рассматривала блондина. Значит, он держал бы меня здесь, снова и снова заставляя испытывать наслаждение, пока… пока что? Пока ему не надоело бы наслаждение, и он решил бы попробовать другие эмоции? Боль, например. Или страх? Или даже ненависть… Да уж.

Безликий вдруг шагнул ко мне, снова поморщился, и опустился на колени рядом, заглядывая в глаза.

— Нет. Я не стал бы причинять тебе боль, Ветряна. Твои чувства такие светлые и сильные… Теплые. Живые. Никогда таких не встречал. Я пил многих… Боль и страх пить невкусно…Мне хочется других эмоций, — он осторожно взял меня за руку, — Останься со мной. Я буду очень стараться, чтобы тебе было хорошо… — Безликий потянул мою ладонь, приложил к своей щеке. И нахмурился, — ты снова испытываешь жалость…

Я вздохнула. Как объяснить ему, что нельзя жить иллюзиями? Даже очень красивыми.

Задумавшись, я пропустила момент, когда Анташар начал целовать мне пальцы, медленно выписывая узоры на ладони. Потом нежно втянул мой мизинец в рот. Сладкая истома снова разлилась по телу. Безликий рассмеялся.

Я отдернула руку.

— Прекрати! Что это за магия?

— Маленький подарок Бездны взамен утраченного, — усмехнулся Безликий, — мы умеем вызывать желание… Останься со мной, Ветряна. Я стану таким, каким ты захочешь. Тебе понравится.

Я задумалась. Нет, не над его предложением. Задумалась, почему меня беспокоит поведение Безликого.

— Ты просишь меня остаться, — протянула я, — то есть приказать мне ты не можешь? Или заставить?

Он нахмурился. Я внимательнее всмотрелась в его глаза, стараясь понять.

— Анташар, почему ты отвечаешь на мои вопросы?

— Потому что ты спрашиваешь, — хмуро сказал он.

— И что? — не поняла я. Блондин хмурился.

— Так. Анташар, ты что же… не можешь мне не ответить?

Он кивнул.

— Почему? — изумилась я.

Безликий отвернулся. Отвечать ему очевидно не хотелось. Но потом все же процедил сквозь зубы:

— Я назвал тебе настоящее имя, — и посмотрел на меня своими серебряными глазами, — ты была слишком сладкая, Ветряна.

Я растерянно на него смотрела, пытаясь понять. Назвал свое имя, и что же?

— Подожди… Знание имени дает мне какую-то власть над тобой? — поразилась я. Безликий недовольно кивнул. А я вскочила, пораженная.

— Я никогда не испытывал столько эмоций сразу, — мрачно глядя на меня снизу вверх, сказал Безликий, — потерялся…

Святые старцы и Мать прародительница! Я закружила по комнате, бросая на застывшего Безликого косые взгляды.

— Значит, ты будешь делать, что я тебе скажу? — недоверчиво спросила я. Он помрачнел еще больше, но кивнул. Я остановилась. Подошла ближе. Безликий поднялся с колен. Глубоко задышал. Видимо, теперь он пил мое нервное возбуждение.

— Анташар, ты знаешь, как открыть Грань в мир Теней? — спросила я то, что больше всего волновало меня.

— Открыть Грань может только Повелитель Душ. Больше ни у кого не хватит на это сил, — сказал он, — зачем тебе это?

— Нужно. Очень нужно. Мне необходимо войти в Грань и найти там мою подругу…

— Из Грани не возвращаются, Ветряна! А даже если и так… Зачем тебе душа твоей подруги? Поверь, в ушедших душах нет ничего от живых… Это лишь Тени.

— Для начала туда нужно попасть, — отмахнулась я, — так. Нужно найти моих друзей. Позови грифона. Извини, Анташар, но тебе придется помочь мне. Я не хочу тебя принуждать, но… Это слишком важно. Прости. Я должна спасти Ксеню…

Он склонился ко мне, дыхание стало прерывистым, тяжелым. В глазах дрожало расплавленное серебро и наслаждение.