– Да, а кое-кого к этому времени как раз распяли, - Матвеич вдруг посерьезнел.
– Ну все, Максим, ты молодец — продолжай в том же духе. Хорошо, что сумел так настроить себя — это правильно, но ошибок постарайся больше не допускать. Многие ошибаются один раз, но так, что мало не покажется.

– Хорошо шеф, спасибо!

– Любимая, я пришел!
– зайдя в темную прихожую, Максим Карнакин привычным движением включил свет, снял пальто и, поставив на пол портфель, устало сел на обувной пуфик.

– Привет!
– жена, готовившая на кухне ужин, выглянула в коридор.

– Как вкусно пахнет!
– Максим глубоко вдохнул пряный мясной аромат, рассеянный по всей квартире.

– Фаршированные перчики! Твои любимые, с базиликом!

– Ух, красота!

– Через двадцать минут будет все готово!

– Хорошо, милая, спасибо!

Максим снял ботинки, нырнул в любимые тапки и, потушив за собой свет в прихожей, пошел в комнату. По дороге заглянул к Леше.

– Привет!

– Привет, пап!
– тот, как всегда, сидел перед монитором.

– Как дела?

– Все ок.

– Как реферат?

– Не знаю, сдал только.

– Не замерз сегодня?

– Нет, нормально. А у тебя как?

– Да так себе...тоже нормально.

– Что-то ты какой-то веселый?
– сын отвел глаза от экрана.
– Дашь мне свой планшет вечером?

Максим пожал плечами:

– Бери... а что случилось?

– Да почитать хочу роман один — ребята сказали, что супер интересно. На смартфоне неудобно, а перед экраном сидеть глаза уже болят.Лучше я в кровати поваляюсь.

– Что за роман?
– спросил Максим, доставая из портфеля планшет.

– Приключения... про девушку, от которой зависит, выживет ли человечество.

– Ну читай, читай. Расскажешь потом — может и мне понравится.

За ужином Максим старался вести себя как обычно, но все же его возбуждение и необычная словоохотливость не ускользнули от жены. Люди по-разному ведут себя в необычных для них, экстремальных ситуациях, и лишь очень немногие могут сохранять при этом спокойствие и естественность в поведении (кстати, во многом во вред себе, потому что любая ситуация требует выхода энергии, что является законом как жизни, так и физики). Максим Карнакин не был слишком эмоциональным человеком, но и к числу тех, кто постоянно ходит в маске, не принадлежал, а потому первым вопросом жены, как только они остались наедине, было вполне естественное:

– Что случилось?

– А что-то случилось?
– Максим сделал вид, что не понимает.

– Конечно, - Оксана, будучи, как и большинство женщин, природным эмпатом, посмотрела мужу прямо в глаза.
– Что-то на работе, да?

Понимая, что увиливать нет смысла, Максим Карнакин вздохнул:

– Я попал на деньги.

– На сколько? У нас столько есть?

– Есть.

– Ну так что же тогда случилось страшного?
– Оксана улыбнулась.
– Заплатим и будем снова жить как прежде. Деньги дело наживное и сожалеть о них нельзя, а чем больше уйдет, тем больше придет.

– Думаешь?
– Максим, столько лет знавший жену, все равно был поражен.
– Ты мое золото, родная моя!

– Давай ты мне сейчас все расскажешь... только вот не на кухне!
– Оксана встала из-за стола и приложила Максиму, который уже собирался говорить, пальчик к губам.
– Пойдем в комнату, там будет лучше.

– Может быть, я тебе помогу сначала посуду помыть?
– спросил Максим.

– Ничего, потом, - Оксана улыбнулась.
– Я сама справлюсь.

Рассказ не занял у Карнакина много времени, да и Оксана, надо еще раз отдать ей должное, слушала внимательно, не перебивая. Несколько раз Максим повторил свой тезис о том, что не понимает, как подобное могло произойти, как могла получится подобная ошибка в документах, которую никто не заметил, но он не пытался оправдаться — это действительно никак не укладывалось у него в голове. Он рассказал ей о намечавшемся полете в Красноярск, о неустойке, которая полностью висит на нем (и по праву), и о том, что Матвеич, вникнув в ситуацию, все же оказался настоящим человеком и не поставил вопрос о увольнении и полном погашении долга. Конечно, там еще всякое может произойти, но на данный момент ситуация складывается настолько неплохо, насколько это вообще возможно.

– Ну что же, что случилось, то случилось, - когда он закончил, Оксана встала с кресла, на котором сидела (Максим сидел на таком же, напротив) и, подойдя к трюмо, обхватила волосы толстой резинкой.
– Я знаю, милый, что ты очень расстроен, хоть и не показываешь вида, но не переживай. Вот вернешься из своего Красноярска и забудешь об этом, а впредь станешь только осторожнее.

Максим благодарно посмотрел на жену:

– Спасибо, родная. Как же приятно, что я слышу от тебя такие слова...знаешь, я почти спокоен уже.