Однажды в доме нарисовалась давно не дававшая о себе знать Татьяна. Радостная, похорошевшая, - хотя, куда уж больше?
– бодрая и энергичная. Засыпала новостями. Живёт не в Москве, в каком-то воинском гарнизоне. В каком и где территориально, Маша не уточнила, поскольку не успевала слово вставить. "Очки" сменил гражданскую ориентацию на военную, по контракту или ещё как, перешёл на службу в армию. Татьяна уехала с ним. В Москву вернулась на время - родить, переждать самое нелёгкое после родов первое полугодие под крылом матери и детской поликлиники. Родила уже, дочку, вот фотки, правда, красивый ребёнок? Головку держит. Надо в институте восстанавливаться, удобнее на заочное отделение. "Очки" из-за диплома темечко ей продолбил. У неё сейчас, кстати, отпуск, отдохновение от непростой семейной жизни. Она тут недавно взяла и попёрлась к Стасу в гости. День сплошного везения. Стас дома один оказался, обрадовался ей. Посидели, юность вспомнили, винца выпили. Ну и...

– Ты шутишь?
– не поверила Маша.

– Какие шутки?
– Татьяна смотрела честными-пречестными глазами.
– Машка, я тебе скажу... У-у-у... Как мы согрешили! Как мы божественно согрешили!

– Серьёзно?
– у Маши чесался кончик языка, столь много некорректных вопросов на нём повисло.

– Африканская страсть, - кратко отчиталась подруга.
– Он, между прочим, заглянет к тебе на днях, ты ему передай вот это.

Маша приняла незапечатанный конверт.

– Что это?

– Моё объяснение. Да не в любви, не пугайся. Я ему там изложила кое-что, чего он обычно слушать не хочет.

– Почему сама не передашь?

– Не хочу с ним ещё раз видеться.

– Не понимаю, - Маша села на стул, уступив софу Татьяне, вертела в пальцах конверт.
– Ты боишься увязнуть глубже? Боишься, потом мужа бросишь?

– Машка-а-а!
– Татьяна потянулась до хруста в косточках, пристроилась на софе, свернувшись по-кошачьи.
– Какая ты глупая. Я мужа люблю, не Стаса.

– Зачем же ты со Стасом...
– Маша поискала подходящее слово.
– Зачем же ты со Стасом любовью занималась?

– Какой любовью, Машка, ты что, очумела? Сексом, дурочка, сексом. Мы с ним, извини за выражение, вульгарно трахались. Оба получали удовольствие. Но хорошего понемножку.

– Зачем, если ты больше его не любишь?

– Мой реванш за восьмой класс. И за все последующие годы. Так ты передашь?

– Я-то передам, - смутилась Маша.
– Только он вряд ли сюда приедет.

– Да?
– растерялась Татьяна.
– А что у вас с ним опять приключилось? Поругались?

– Хуже, - Маша вдруг заинтересовалась погодой на дворе, уставилась в окно.

– Мне ребята что-то пели о твоём стервозном поведении, будто ты истории разные устраивала, хотела развести Стаса с Ириной. Я слушала и не верила. Совсем на тебя не похоже.

– Зато на них похоже. Особенно на Шурика, - зло откликнулась Маша, не поворачивая головы к Татьяне.

– Ну-ка, подруга, давай сварим кофейку, и ты мне всё подробненько расскажешь. Вставай, пошли на кухню. Хватит в окно пялиться, ничего интересного там нет. Одна жара тропическая. Даже странно, конец августа и такая жара.

Пока Маша делилась воспоминаниями, они успели несколько раз сварить и выпить по чашке крепчайшего кофе, с щепоткой соли, по старому рецепту. Татьяна слушала, не перебивая, лишь изредка задавала уточняющие вопросы. Дослушав, помолчала минуту, подвела итог:

– Вот что я тебе скажу. Маргошку твою убить мало. Полагаю, она сознательно вам мешала. В отличие от тебя, она не наивная дурочка, знала, что делает. Собака на сене: сам не гам, и другим не дам. Шурика ты правильно погнала. Он, свин, ребятам совсем не то рассказывал, что ты мне сейчас. Значит, и тебе всё неправильно преподносил. Сознательно вредил, гад.

– Зачем?
– опешила Маша.

– Это у него спрашивать надо. Может быть, ему ты нужна. А может, он Стасу нагадить хотел. Не смотри на меня так. Он же всегда ему завидовал, потому и рядом тёрся. Врага лучше иметь в друзьях.

– Значит, нагадить хотел. Я здесь не причём. Я бы почувствовала, дыши он ко мне неровно. Не могла бы не почувствовать, не заметить, - девушка превращала кофейное пятно на клеёнке в беспорядочные разводы.

– Ты?!
– Татьяна возмущённо фыркнула.
– Да ты у себя под носом ничего не видишь. Стас по тебе четыре года с ума сходил, ты заметила? Ничего подобного. Он вокруг тебя на цыпочках танцевал, пылинки сдувал с твоей персоны. Ты оценила? Куда там. Тебе вообще невдомёк было.