Шрифт:
Руслан схватился за голову и стал нервно расхаживать по комнате.
– Я не понимаю только одного, - вдруг сказала Людмила грустно. – Зачем тебе эти сложности?
Он остановился и посмотрел на нее:
– О чем ты?
– Я не могу больше дать тебе всего, в чем ты нуждаешься. Ты не можешь от этого отказаться. Так зачем продлевать эту ненужную агонию?
Руслан опустил голову и хрипло спросил:
– Ты хочешь уйти?
Людмила помолчала, прислушиваясь к себе, все еще сомневаясь в правильности принятого уже решения. Все правильно, правильно. Это единственный выход.
– Нет, – просто ответила она.
Руслан посмотрел на нее растерянно.
– Если, конечно, ты этого не хочешь, - добавила она тихо и сжала зубы от боли, которая на мгновение проступила сквозь апатию, будто кровь через повязку на ране.
Руслан вдруг подошел и поднял ее с кресла, прижимая к себе:
– Как я могу хотеть! Я люблю тебя! Так сильно…
Людмила мягко высвободилась и отошла к окну.
– Любишь меня. Хочешь ее. Знаешь, это так странно.
– Я не хочу ее… - голос Руслана дрогнул, - нет… не так… просто я не могу, пойми же.. я живой человек… у меня есть потребности…
– Которые я не могу удовлетворить, - закончила за него Людмила. – А кто, по-твоему, я? Кто я для тебя? Кукла, в которую ты больше не можешь играть, потому что боишься сломать?
– Ты моя жена, - ответил он тихо, - мать моего сына. Любимая, единственная, желанная…
– Не надо, - попросила она, - не надо.
Он смолк и смотрел на нее отчаянно, будто пытался убедить в том, во что сам не верил.
– Это я виновата, - продолжила Людмила, из всех стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Это я притащила нас в офис Шталя. Это я не смогла вовремя остановить все это, пока еще не стало слишком поздно. А ведь Анна мне говорила, предупреждала. А я все наивно верила – Игра останется только в студии. Оказывается, нет. Мы отравлены Игрой. Шталь как-то мне сказал, что правила устанавливают игроки. Старый лис… Он-то точно знал, что это не так. Правила устанавливает Игра. И по этим правилам я битая карта. Но Игра продолжается. И у тебя есть новая игрушка.
Руслан смотрел на нее, не отрываясь, недоумевал, не понимал, надеялся и не верил.
– Нет, - наконец произнес он осторожно, будто боялся спугнуть ее решение, - ты же не хочешь сказать, что я и Анна…
Повисла пауза. Они смотрели друг на друга, и каждый из них не хотел быть первым, кто произнесет вслух эти слова.
Людмиле показалось, что остановилось время. Перестали тикать часы в гостиной, перестало биться ее сердце. Мелькнула мысль – это было бы просто замечательно. Перестать существовать. Избавится от этой боли, растворится в безразличном, бездушном тумане, стать ничем. И тут же привычно одернула себя. Малодушная трусиха. Она должна закончить партию, во что бы то ни стало. Должна. Пока есть еще силы.
Вдохнула полную грудь воздуха, будто собралась нырять в холодную воду.
– Ты можешь играть с Анной. Если конечно она согласится, – закончила Людмила и сжалась, ожидая боли. Но боль не пришла. Серый, липкий туман безразличия затопил ее душу окончательно.
– Но ты… - Руслан все еще не верил. – Тебе же больно…
– Мне не больно, - ответила Людмила тихо.
И добавила еще тише:
– Уже не больно.
Снова повисла тишина.
Где-то в самом далеком уголочке сердца, там, где еще жила наивная юная Мари, влюбленная в своего сказочного Принца, она надеялась, что он скажет «нет». Но эта надежда была такой слабой, такой хрупкой…
Людмила вслушивалась в тишину, и сквозь нее все явственнее проступал тоненький и едва уловимый хрустальный звук… Это замерзала, прорастала острыми иглами, превращалась в лед, та самая, последняя надежда.
Руслан молча подошел к ней сзади и обнял за плечи. Людмила не сопротивлялась, безвольно отдаваясь его рукам. Он взял ее раскрытую ладонь и прижался к ней губами. Она впервые не почувствовала ничего.
Позвонить Анне Людмила решила сама.
– Если это будешь ты - выйдет двусмысленность. Словно у нее нет выбора, – заявила она Руслану спокойно и решительно.
– Ну я хотя бы съезжу …
– Нет, – твердо ответила Людмила. – Не смей на нее давить!
Анна не взяла трубку. «Видит мой номер и специально не отвечает, - подумала Людмила.
– Дай свой телефон, - потребовала она у Руслана.
Он нахмурился, но спорить не стал.
В телефоне Руслана Анна значилась под своей фамилией Черкасская. Людмила нажала вызов. Ровно три гудка…
– Слушаю.
«Она не назвала его «Господин», - подумалось Людмиле.
– Анечка, это Людмила. Хотим пригласить тебя к себе. Есть разговор. Приедешь?
В динамике повисло напряженное молчание, только еле слышно потрескивали помехи.
– О чем?
Людмила ответила не сразу, тщательно подбирая слова.
– О тебе, обо мне. О Руслане. О нас.
Снова молчание. Секунда, две, три, пять, тик-так, тик-так…
– Хорошо. Я приеду.
Через два часа Людмила смотрела, как Анна сидит на самом краешке кресла, напряженная, будто струна, не поднимает глаз и нервно теребит шарфик – розовый в голубую полоску. Людмила вспомнила, что этот шарфик они купили год назад вместе, разгуливая по «Пассажу». Как раз после возвращения Анны к Шталю. Они обе тогда были так счастливы, так беззаботны.