Пьяный купчик. А вы бы, сударыня, вашей дочке-барышне не велели смотреть, а мы желаем. Потому что интересы искусства. Что у вас дочка — барышня, это нам нисколько даже не трогательно, и наплевать.

Пожилая дама. Нахал… Я с вами говорю…

Пьяный купчик. Между прочим, маменька, такие слова никак невозможно произносить в публичном месте, — мирошка у нас — человек строгий, а не дозволяет.

Пожилая дама. Я не желаю с вами разговаривать.

Пьяный купчик. При взаимном желании. Адью-с… Вашей дочке, барышне, наилучшие пожелания. И не сердитесь потому, как я человек пьяный и еще выпить желающий.

Пожилая дама. Что здесь за публика… Это бедлам какой-то…

Гости:

— Лорнет растопырила…

— Столичная барыня…

— Здешняя публика ей не по носу…

— Ехала бы в Париж… Там бы тебе показали виды.

— Именно, брат, почище наших.

— А, между прочим, исправнику дамочки пожаловались.

— Исправник идет…

— Голышку одевать…

Миньчуков. Сударыня, прикрыться надо.

Грушина. А что же такое? У меня ничего неприличного не видно.

Миньчуков. Сударыня, дамы обижаются…

Грушина. Наплевать мне на ваших дам…

Миньчуков. Нет уж, сударыня, вы хоть носовым платочком грудку да спинку потрудитесь прикрыть.

Грушина. А если я платок засморкала?

Миньчуков. Уж как вам угодно, сударыня, а только, если не прикроетесь, удалить придется.

Грушина. Очень даже нехорошо с вашей стороны так притеснять бедную вдову… Где я стану закрываться?

Миньчуков. Пожалуйте в дамскую уборную…

Грушина. Чёрт знает что такое… объявили костюмированный бал, и костюмироваться нельзя, как хочешь.

Тишков. Я билетик мой отдам прелестнейшей из дам.

Саша (приседая). Хи… Хи… Благодарю…

Тишков. Все от вас, сударыня, в ажитации, а сами вы какой будете нации?

Саша. Японка.

Тишков. Имею честь говорить с японкой, барышней тонкой. Позвольте угостить шампанским.

Саша. Не пью.

Тишков. Не пьете, значит не живете в заботе, с чем имею честь поздравить.

Володин пляшет вприсядку.

Старшина. Не извольте безобразничать. Так нельзя-с.

Володин. Ну, если нельзя, то я и не буду.

Мещанин. А я желаю взделывать…

Пляшет трепак с ожесточением.

Старшина. Послушайте, нельзя-с… потрудитесь прекратить. Вам ли говорю, милостивый государь?

Гости:

— Ну, этого не легко унять.

— Старшина-то, аж покраснел, сердяга…

— Покраснеешь с таким субъектом.

— Лакеев кликнул.

— Давно бы так.

— Выводит.

— И поделом…

Мещанин. По какому праву? За свой полтинник?

Его выводят. Володин провожает кривляясь, осклабясь, приплясывая.

Гости:

— Новая маска… Ужасно оригинальная…

— Ну, эта, кажется, получше всех будет…

— Ай да маска…

Шум, хохот, одобрительные восклицания. Все теснятся взглянуть на новую маску. Среди толпы проходит тощий, длинный, в заплатанном, засаленном халате, с веником под мышкой, с шайкою в руке. На нем картонная маска — глупое лицо с узенькою бородкою, с бачками, а на голове фуражка.

Маска. Мне сказали, что здесь маскарад, а здесь и не моются.

Володин. Приз, поди, получит.

Грушина (показывает Володину пару персиков, шепчет). Сама промыслила.

Володин. В буфете?

Грушина. Да.

Володин. Ну… Пойду и я, коли так…

Грушина. Ну, вот я и закрылась… А кавалеров все-таки у меня больше, чем у этих дамочек.