Передонов. Может быть, вам наврали.

Хрипач. Надеюсь. Упасть под билиард и притвориться пьяным до беспамятства, это уж слишком остроумно.

Передонов. Что ж такое? Он дерется, а разве это позволяется? Он не имел никакого права мне в рожу заехать. Он в церковь не ходит, в обезьяну верует, и сына в ту же секту совращает. На него надо донести, он — социалист.

Хрипач. Все это — не наше дело. И я совершенно не понимаю, что вы разумеете под оригинальным выражением «верует в обезьяну». По моему мнению, не следовало бы обогащать историю религии вновь изобретаемыми культами. Относительно же нанесенного вам оскорбления я думаю, что вам следовало бы привлечь его к суду. А самое лучшее было бы для вас — оставить нашу гимназию. Это был бы наилучший исход и для вас лично, и для гимназии.

Передонов. Я инспектором буду. Мне обещали.

Хрипач. До тех же пор, еще раз повторяю, и надеюсь, в последний раз, вам следует воздержаться от этих странных прогулок. Согласитесь сами, что такое поведение роняет достоинство учителя в глазах учеников. Ходить по домам сечь мальчиков… (Пожимает плечами).

Передонов. Что ж такое? Я для их же пользы…

Хрипач. Пожалуйста, не будем спорить. Извините, что я говорю все это в вашем доме, но вы сами пожелали начать это объяснение, для меня, поверьте, во всяком случае очень тягостное. Но вот и ваша супруга.

Выходит Варвара с красным, испуганным лицом, кое-как одетая. Сует гостям руку. Говорит дрожащим от волнения голосом.

Варвара. Уж извините, что заставила ждать. Не знали, что вы в будни пожалуете.

Г-жа Хрипач. Я редко выезжаю в праздник. Пьяные на улицах. Пусть прислуга имеет себе этот день.

Варвара. Вот, а мы-то вас все в праздник поджидали. Уж все у нас с визитом были. Ну, вот и вы к нам пожаловали. Николай Васильевич, Варвара Сергеевна! Прошу любить да жаловать.

Г-жа Хрипач. Очень рада приветствовать вас в вашем доме.

Варвара. Все мамзелью была, а вот и мадамою стала. Мы с вами тезки, я — Варвара и вы — Варвара, а не были знакомы домами. Пока мамзелью была, все больше дома сидела, — да что ж все за печкой сидеть.

Г-жа Хрипач. Конечно.

Варвара. Теперь мы с Ардальон Борисычем будем открыто жить. Милости просим, мы к вами, вы к нами — мусью к мусьи, мадам к мадами.

Г-жа Хрипач. Только вам здесь недолго, кажется, придется жить. Ваш муж, я слышала, переводится.

Варвара. Да, вот скоро бумага придет, мы и поедем. А пока бумага не пришла, надо еще и здесь пожить покрасоваться.

Рутилов. А уж мы думали, что Ардальон Борисыч на барышне Пыльниковой женится.

Г-жа Хрипач. Какая это Пыльникова?

Рутилов. А это гимназист ваш один, про которого кто-то сочинил, будто это барышня переодетая.

Г-жа Хрипач. Да, я слышала что-то об этом. Какая глупая выдумка…

Преполовенская. А уж Варвара Дмитриевна боялась, что эта барышня хочет обольстить Ардальон Борисыча.

Передонов. Ну да… Что ж мне на всякой жениться. Мне протекция нужна.

Рутилов. А все-таки, как же это у тебя с барышнею Пыльниковой разошлось? Ведь ты за нею ухаживал? Она тебе отказала?

Передонов. Я ее еще выведу на чистую воду.

Г-жа Хрипач. Позвольте с вами проститься.

Варвара. Да что ж вы так скоро собрались? И разговориться не успели, как следует.

Г-жа Хрипач. Извините, когда-нибудь в другое время. Нам надо еще в одном месте побывать.

Хрипач и г-жа Хрипач прощаются и уходят. Передонов и Варвара их провожают.

Рутилов. Ждет Ардальон Борисыч места. Да вряд ли дождется?

Преполовенская. Почему же вы так думаете, Платон Платонович?

Рутилов. Да говорят, что Варвара его одурачила.

Преполовенская. А как же княгини письма?

Рутилов. Да говорят, что она сама их подделала. Да уж будто вы не знаете.

Преполовенская. Да, я тоже что-то такое слышала.

Рутилов. Ловко одурачили.

Возвращаются Варвара и Передонов.

Варвара. Ну, слава Богу, ушли. А то я и не знаю, что и говорить-то с ними. Что значит, что мало-то знакомые люди… Не знаешь, с какой стороны к ним и подъехать.