– Дальний знакомый?
– чуть мягче улыбнулась Катя.

Я вздохнула как можно прискорбнее, чтобы выразить тем самым всю его "дальность" от меня. Павлова оказалась понятливой и уточнения не потребовала - иногда "дальние знакомые" находятся куда ближе, чем остальные.

В кабинет я прошла с самым равнодушным видом, невозмутимо плюхнулась на диван напротив кресла, в котором с царственным видом восседал "крутой-крутой юрист", и отсалютовала ему двумя пальцами. Виктор Павлович побагровел от такой наглости, но никак не прокомментировал мои действия.

Костюм Лебединскому шел.

– Кирилл Андреевич, извините за задержку, девочки заканчивали эфир, не могли подойти к назначенному времени, - виновато зачастил наш начальник, едва ли не кланяясь в ноги Киру, как-то слишком уж насмешливо смотрящему на меня. Надеюсь, он не слышал через дверь, как я ломалась перед тем, как зайти сюда?

– Ничего, Кириллу Андреевичу не привыкать ждать.

Не удержалась.

– Не волнуйтесь, я никуда не тороплюсь, - медленно произнес он каким-то низким и особенно проницательным голосом. Сразу стало понятно, почему он занял такую высокую должность - человеку с такими интонациями просто нельзя не доверять. Я сразу обрадовалась, что он не говорил со мной так сразу же - если в нашу первую встречу мне его голос просто понравился, то в такой тон я вообще влюбилась бы по уши, сразу забив на отвратительный характер и врожденную наглость. Павлова, усевшаяся рядом, ткнула меня локтем в бок и незаметно показала большой палец. Лебединский, разумеется, заметил, и подавил усмешку.

– Извините Катеньку, она у нас особа с характером, - ослепительно улыбнулась моя коллега. Кир вернул ей улыбку, а я почувствовала, что мне это не нравится. Вот не нравится - и всё тут. И чего он лыбится?

– Мы с Катей уже немного знакомы, так что эта черта её характера мне прекрасно известна, - выразительно посмотрела на меня эта наглая сволочь. Я только открыла рот, чтобы возразить, что характер у меня замечательный, как Павлова заботливо засунула мне в рот конфетку. Прямо в фантике. Видимо, её забота загрузилась не на все сто процентов, и где-то произошел небольшой сбой. И почему я не удивляюсь?
– Виктор Павлович, я успел просмотреть вашу документацию и отметил пару моментов...

Раскрыв конфету, я засунула фантик за шиворот Кате, и мы сцепились в нешуточном сражении - она активно пыталась отомстить, я прикрывалась тяжелым рюкзаком, в котором ждали своего часа длинные штаны для тренировки и новый скейт. Я никак не могла дождаться, когда же я смогу как следует испытать обновку: перед магазином на заснеженном тротуаре мне не удалось испробовать его на все двести процентов. Сейчас снег подтаял, и я надеялась в последние разы насладиться хорошей тренировкой перед долгим зимним сезоном, когда я отложу доску на балкон и впаду в депрессию, время от времени пытаясь кататься по квартире под недовольным взором Тимофея.

Отбившись от Павловой, я загрустила и постаралась прислушаться к словам Кира, задумчиво катая во рту леденец.

– ...сократить Леонтьевой количество часов...

– Какого черта, а?
– прорычала я, оживившись.
– Не надо мне сокращать количество часов.

– Ты перевыполнила план почти в два раза, несмотря на свой отпуск, - Лебединский ухмыльнулся, и никто, кроме меня, не заметил в его глазах дьявольских отблесков.
– Думаю, ты заслуживаешь смягчения режима, чтобы оставалось время на... даже не знаю, на личную жизнь, например?

– А чего это вас так заботит моя личная жизнь, Кирилл Андреевич?
– ехидно хмыкнула я, когда до меня дошел смысл сего хитрого плана. Хочет до меня добраться через работу? Не дождется!

– Катя, - с укором произнес начальник, единственный не до конца понимающий, что за цирк тут происходит.
– Наверное, Кирилл Андреевич лучше знает, что...

– Да нифига он не знает, - отмахнулась я.
– Нет, конечно, в бухгалтерии разобраться он может, приготовить нас к приезду налоговой тоже, но мои часы пусть даже не трогает - может быть, это единственное, что спасает меня от некоторых наглых скейтеров?

– Некоторые наглые скейтеры, между прочим, не бегают от своих проблем, как некоторые своенравные радио-ведущие, - вздернул бровь Лебединский, неосознанно заражаясь моим раздраженным состоянием. Мы по-прежнему отражали друг друга.

– Я рада, что ты признал, что ты - моя проблема, - рыкнула я, подскакивая на месте, но меня тут же утянули обратно на диван за ремень на шортах. Павлова поднялась вместо меня и схватила за предплечье Виктора Павловича, недоуменно хлопающего редкими ресницами.

– Совсем забыла сказать, Женька просил вас подойти, у него там что-то с пультом случилось.

– Опять?!
– моментально купился доверчивый директор.
– Солнышко, да у меня никаких денег не хватит на вашу технику, если она будет так часто ломаться! Может быть, можно...
– дверь хлопнула и голоса постепенно затихли и вовсе замолкли. Возмущение мужчины было оправданно - время от времени мы с Женей по моей инициативе бессовестно хитрили, отключая питание у пульта и заявляя, что он у нас сломался. Виктор в технике разбирался просто отвратительно и поэтому без сомнений отвешивал нам пачку бумажных на починку. Деньги шли в карман к нечестным сотрудникам, а пульт "магическим" образом вдруг начинал работать. Вот чем не чудо?