В тишине оглушительно тикали настольные часы в виде симпатичного кораблика, подаренного нашему радио одним спортивным яхт-клубом, у которого я брала интервью пару месяцев назад. Часы Виктору Павловичу дико понравились, и он утащил их из студии, решив, что скучных электронных цифр в уголке монитора нам будет вполне достаточно. Я противиться не стала - тиканье стрелок меня отчего-то чертовски раздражало, и поэтому сейчас злобно пыталась воспламенить их взглядом. К сожалению, пирокинезом я не владела и понимала, что рано или поздно придется поднять взгляд на Лебединского.

– И чего молчим, сказать нечего?
– нагло вскинула я подбородок, решив, что борзеть - так по полной программе.
– Может, мне вообще уволиться?

– Можно, - невозмутимо кивнул Лебединский, хотя явно хотел выругаться в голос.
– Зачем тебе работать, когда есть я? Я неплохо получаю с вот таких вот идиотов, как ваш директор.

Во мне проснулся благочестивый сотрудник, и я чуть не кинулась на защиту Виктора, но вовремя угомонила этот неуместный порыв. Еще чего, защищать его - это как раз-таки мой начальник, между прочим, виноват, что его как-то в "Айсберг" занесло. Титаник чертов.

– Может, ты мне еще и предложение сделаешь? А то вон как разошелся - уже хочешь запереть меня в своей холостяцкой пещере и заставить жить за твой счет, как какую-нибудь содержанку.

– Я похож на самоубийцу?
– Кирилл скептически хмыкнул, поднимаясь с места. Я попыталась слиться с диваном.
– Свадьба с тобой, Леонтьева, - это самый оригинальный и беспощадный способ суицида.

– Значит, ты мелочный мазохист, - то ли обиделась, то ли обрадовалась я. Замуж уж точно не хотелось, но девичья гордость все-таки взыграла - а какой девушке будет приятно, если ей заявят, что на брак с ней способны только сумасшедшие?
– Вот и ищи кого-нибудь, на ком будет приятно жениться, а от меня отстань, мутант дефектный.

– Ты где таких выражений понабралась, мелочь?
– закатил глаза Кир и шагнул к двери, заметив, что я начала медленно продвигаться к краю дивана, чтобы вскочить и сбежать к Майе в приемную. Вставленный ключ в замок повернулся в замочной скважине, был извлечен и спрятан в заднем кармане Лебединского. Я фыркнула.

– Это все исключительно моя богатая фантазия, - гордо заявила я, поднимаясь и медленно подходя к окну. Взгляд печально скользнул к земле, и тоскливый вздох вырвался неосознанно. Шестой этаж - не четырнадцатый, но сбежать этим путем тоже не получится. Я на всякий случай открыла окно и выглянула в поисках малейших выступов в стене, оказавшейся идеально гладкой. Здание стояло на открытом месте, и меня тут же обдало порывом холодного ветра, вызвав поток мурашек по спине.

– Даже не надейся, - издевательски пропел Кирилл где-то слишком близко ко мне. Пальцы скользнули по плечам, и я пожалела - нет-нет, то есть обрадовалась!
– что сейчас у меня длинные рукава и полностью закрытые руки. Одна ладонь переместилась на бедро, заставив мысленно выдавить пару проклятий в адрес создателей коротких шорт. В контрасте с холодным воздухом пальцы были почти горячими.

– Конечности поотрываю, - прошептала я, прикрывая глаза. Ох, фальшивишь ты, Кейт, фальшивишь. Кажется, поняла это не одно мое подсознание.

– Обязательно, мелкая бестия, - Лебединский шагнул ближе, практически вплотную прижимаясь ко мне, и аккуратно коснулся губами кожи над высоким воротом. Я глухо вздохнула, а воздух практически затрещал от напряжения. Что-то мне подсказывает, что виной тому был совсем не осенний воздух, заполняющий эти жалкие квадратные метры кабинета.
– Может, перестанешь играть неприступную девочку? Все уже устали от этого.

Я откинула голову назад. С моим достаточно высоким ростом рядом с Лебединской я не переставала чувствовать себя маленькой и одновременно чертовски взрослой - как будто он был той границей, которая разделяла мою затянувшуюся подростковую жизнь от неизбежного взрослого будущего. Может, именно это и заставляло меня всегда отступать от него?

Горячие пальцы неторопливо выводили какие-то узоры на открытой коже.

– Дай мне еще немного времени, - повернулась я, опираясь о подоконник. Снова тоже самое положение, как и в первый день нашего знакомства - так и кажется, что Кирилл сейчас вновь будет пугать меня четырнадцатью этажами, а я начну вопить всякие безумности в надежде пробудить совесть у равнодушных соседей.

– Ты не сбежишь. Я всегда знаю, где ты находишься. Я слежу за тобой, - усмехнулся Кирилл, поглаживая меня указательным пальцем где-то за ухом. Я вздернула брови, рассматривая светло-зеленые глаза. Когда я последний раз смотрела на него так пристально? Наверное, в ту памятную ночь в его комнате, в доме его родителей. Будто прошло несколько лет, а не пара месяцев.

– Я даже не буду спрашивать - не хочу знать обо всех твоих грязных методах слежки.

Кирилл засмеялся. Я поцеловала его. Да, сама. Да, без сомнений. Нет, не без тайной выгоды.

Немного увлекшись - черт возьми, как же сложно оторваться даже в такой ответственный момент!
– я отстранилась, только вспомнив о том, что мы находимся в чужом кабинете, а сплетница Майюшка за дверью уже наверняка успела надумать невесть чего.

– Сдаешься?
– улыбнулся Кирилл. Я ласково коснулась губами его щеки, схватила рюкзак, молча дошла до двери и открыла её. Внимательнее надо смотреть за своими карманами, когда целуешься с некоторыми непокорными скейтершами.