Рассказывали, будто индеец отказался склониться перед монархом, заявив, что является его союзником, а никак не подданным. По-английски, как и подобает человеку, учившемуся в той же школе, что и Ате, он говорил превосходно, хотя и со своеобразным акцентом. В Англии его принимали дружелюбно и с интересом. Ромни написал его портрет, он побывал при дворе и теперь стремился воспроизводить в своей речи изысканное придворное произношение.

— Привет, Джеймс, — поздоровался он с Ате, растягивая слова, словно во время чаепития на Пикадилли.

— Привет, Джозеф.

Ате кивнул, слегка покраснев. Хотя оба индейца находились при войске с самого Онтарио, Ате до сих пор удавалось избегать встреч с бывшим соучеником, ибо Брант был единственным человеком в армии, который называл Ате по имени, полученному при крещении. Они принадлежали к одному и тому же народу ирокезов, к одному и тому же роду Волка. Однако Брант, как и многие иные влиятельные туземцы, стремился во всем подражать белым, а Джек знал, что Ате находит эту манеру заслуживающей всяческого презрения.

Джек, в отличие от своего друга, подобного предубеждения не испытывал, ибо то, что Брант тяготел ко всему английскому, отнюдь не мешало ему оставаться доблестным воином и настоящим могавком. И это подтверждал висевший на его поясе томагавк с множеством отметин славы. Кроме того, Брант был верным союзником Короны, он привел с собой сильный отряд воинов, которых не устраивал нейтралитет, навязываемый Высшим Советом.

— Я слышал, что ты говорил нашему пьяному вождю, — промолвил Брант, повернувшись к Джеку. — Ты прав, а он ошибается.

— Можешь ты и другие сахемы подсказать ему правильное решение?

— Как, если мы не можем договориться даже между собой? — Брант указал на становища разрозненных отрядов. — В Освего ваш полковник сказал сенекам: «Приходите посмотреть, как мы сокрушим мятежников. Вам даже не придется сражаться, а подарков и рома вы получите столько же, сколько и другие». Столько же! Столько же, сколько и могавки, обагрившие томагавки кровью врагов короля Георга! А поскольку эти сенеки не имеют представления о чести, они согласились на роль зрителей. Как будто находятся в ложе театра «Друри-Лейн». Но сенеки, по крайней мере, ирокезы, а эти... — Он указал на другую группу. — Все эти шауни, делавэры, миссосога и алгонкины с их непристойным языком — как можем мы убедить их встать плечом к плечу под «Юнион Джек»?

Хотя эта тирада была произнесена в почти оксфордских тонах, Брант не преминул бросить взгляд в сторону сенеков и многозначительно прокашлялся, в ответ на что многие воины насупились и демонстративно потянулись к томагавкам.

Джек взял Бранта за локоть и отвел его слегка в сторонку.

— Я знаю, что ты чувствуешь, Тайенданайге. — Джек перешел на язык ирокезов, ощущая на себе пристальный взгляд Анкрама, только что появившегося из палатки полковника. — Но такого рода раздоры будут на руку лишь мятежникам, врагам короля. Неужели мы ничего не можем сделать, чтобы объединиться?

— Сразиться, — вмешался в разговор Ате. — Бросить их в сражение. Едва они услышат свист пуль, как тут же захотят славы.

— Мой брат прав, — подтвердил Джек. — Эта осада, эти беззубые пушки — не тот способ ведения войны, который может воодушевить племена. Но сейчас мы отправимся в дозор и скоро получим сведения о противнике, который, надо полагать, уже направил к форту подмогу. Если я пошлю весть в лагерь, ты придешь?

Брант в первый раз улыбнулся:

— Приду. И ты прав. Может, им и недостает чести, о которой так хорошо знают могавки. Но даже они будут сражаться.

Джек сжал локоть Бранта.

— Тогда мы идем. И может быть, очень скоро пришлем тебе известие.

— Аминь, — отозвался Брант.

Они заглянули в квартирмейстерскую палатку, где раньше оставили свое оружие. Сняв с себя рубашку, штаны и сапоги, которые он по обязанности носил в британском лагере, Джек оделся (точнее, разделся) на ирокезский манер, как Ате. Теперь его наряд составляли только кожаная набедренная повязка и мокасины.

Тело Ате было раскрашено красными полосами вплоть до скальповой пряди, хвоста длинных густых волос, оставленных на выбритой голове и ниспадавших на спину. Джек решил, что татуировка, нанесенная на его тело в юности, вполне заменит боевую раскраску. Волосы же он оставил нестрижеными, имея в виду свою двойственную роль. Бритого, как ирокез, британского офицера могли бы не пустить за стол, даже за стол Бургойна. Однако собранные сзади в пучок и перевязанные кожаным шнуром темные кудри делали Абсолюта еще более похожим на индейца. Длиной этот хвост почти не уступал скальповой пряди Ате.

У каждого из друзей на скрещивавшихся на груди ремнях висело по три пистолета. Пороховницы были перекинуты через плечо, в торбах лежали пули и зерно, чтобы подкрепиться в пути. Воды и дичи найдется в лесу вдоволь. Кроме того, они вооружились захваченными несколько лет назад у французов фузеями шестьдесят пятого калибра, куда более легкими, чем кремневые мушкеты пехотного образца, состоявшие на вооружении британских регулярных войск. Стволы французских ружей были короче, однако в лесу меткость и быстрота стрельбы куда важнее дальнобойности. Не говоря уж о том, что длинное дуло цеплялось бы за ветки.