— Атака американцев?

— Наша. Вообще-то мы намеревались произвести разведку боем, чтобы испытать крепость левого фланга мятежников. А заодно прихватить с тамошних полей немного зерна. Однако, судя по всему, мы разворошили змеиное гнездо.

Поморщившись (по понятной причине, любое упоминание о змеях вызывало у него не лучшие воспоминания), Джек вздохнул:

— Я должен идти к нему.

Он попытался подняться, но опустившаяся на его плечо рука Карлтона без усилий удержала Джека на месте.

— Не в таком виде, приятель. Вас застрелят, арестуют или, самое малое, высмеют. Непозволительно, чтобы штабной офицер выглядел столь постыдно. Где ваш мундир?

Джек провел рукой по глазам.

— Э... полагаю, хранится у генерала.

— Вот как? — Карлтон распахнул дверцу стоявшего рядом с зеркалом шкафа, и его взору открылась дюжина прекрасно сшитых мундиров. — К какому полку вы приписаны?

Вообще-то Абсолют числился капитаном легких драгун ее величества королевы. Однако этот полк в данной компании не участвовал. И поскольку не было ничего особенного в том, чтобы кавалерийский офицер прикомандировывался к пехоте, Бургойн назначил его в... в...

— Кажется, Двадцать четвертый пехотный, сэр.

— Превосходно! Собственный Саймона Фрейзера, он сейчас в самой заварушке. — Карлтон порылся среди одежды. — Да, вот он.

Сняв с вешалки красный мундир, Карлтон выложил его на стол. Из выдвижного ящика были извлечены рубашка, медвежья шапка, галстук, ремень, штаны, чулки, жилет, кушак, стальной воротник...

— Сэр, мне кажется, время поджимает... — начал было Джек.

— Время терпит, сэр! — Карлтон метнул на него сердитый взгляд. — Нас могут разбить, но, во всяком случае, враг не посмеет сказать, будто застал нас в неглиже.

Он снова повернулся к шкафу.

— Я знаю, что у вас репутация эксцентричного чудака, Абсолют, но... ох! Это, должно быть, ваш. Да, вот и инициалы "Дж. А. ". Одному Господу ведомо, как вам удалось уговорить генерала возить с собой эти ваши щегольские штучки.

Он поставил пару сияющих туфель с высокими, до колена, черными гетрами, застегивавшимися на пуговицы, и, повернувшись к входу в палатку, позвал:

— Брэйтуэйт!

Звук его голоса еще не стих, а личный слуга генерала уже был внутри шатра.

— Принесите горячую воду, мыло и бритву. Да, и что-нибудь перекусить.

Скользнув взглядом по обессилевшему Абсолюту, слуга кивнул и удалился.

Полковник залез в ранец и извлек пыльную бутылку.

— Вот, приберегал для подобного случая... Арманьяк. То, что нужно.

Он быстро наполнил два бокала и подвинул один Джеку.

— За короля и Англию, а?

Джек попытался встать, но Карлтон махнул, чтобы он оставался на месте, и залпом осушил свой бокал.

— Да, то, что нужно. А теперь скажите, любезнейший, лошадь у вас есть?

— Мой конь снаружи. Но он выбился из сил.

Карлтон откинул полог палатки. Брэйтуэйт прошмыгнул у него под рукой, прошел к столу и поставил перед Джеком похлебку и сухарь. Джек, даже не подумав о ложке, наклонил миску и мигом выхлебал жидкий суп с кусочками чего-то, что он предпочитал считать мясом. Сухарь исчез в три укуса.

Карлтон высунулся наружу.

— Но это... это же... Храбрец! Лучший скакун во всей армии. На скачках в Тикондероге он обошел моего Нимврода, и я проиграл графу Балкаррасу пятьдесят гиней. Кстати, юный Сэнди, конечно же, тоже там, где палят. А конь, — полковник повернулся обратно, — выглядит прекрасно. Во всяком случае, для скакуна, пронесшего вас через три графства. Брэйтуэйт, займитесь конем. А я займусь нашим гостем.

Подойдя к столу, он взял у слуги помазок, обмакнул в горячую воду и энергично потер о кусок мыла.

— А теперь — типичный вопрос брадобрея, — с улыбкой промолвил Карлтон. — Сбривать все или оставить бакенбарды?

Просто поразительно, что могут сделать для человека бритье, чистый мундир, миска горячей еды и пара рюмок спиртного. В палатку командующего Джек ввалился в обличий пугала. Вышел же оттуда спустя полчаса элегантный, худощавый офицер. Правда, единственное, что удалось сделать с его спутавшимися волосами, — это собрать и связать их в хвостик.

Храбрец тоже выглядел на славу: Брэйтуэйт нашел время не только для того, чтобы накормить и оседлать коня, но и хорошенько его почистить. При виде Джека скакун тихонько заржал и протанцевал вбок по траве несколько шагов.

— К орудиям! — вскричал Джек, вскочив в седло.

Храбрец заржал, вскинулся на дыбы и сорвался с места. Править конем практически не требовалось, звуки боя он знал не хуже всадника. Лесная тропа, отходившая от прогалины, где стояла генеральская палатка, сливалась с дорогой, ведущей к передовой.