– Так ты всё-таки с добычей?! – обрадовался Семёнович. – Вот хорошо! Попробуем глухарятинки, - он приблизился к ведру.

Владимир взглянул на охотника:

– Ты не особо-то браконьерь тут!

– Что я – живодёр какой?! Ток у глухарей в разгаре, охота тоже, самок-копылух я не стреляю, да и подстрелил-то всего одного петуха.

– Семёнович, где яйца?

– Да там же, в контейнере.

Владимир достал контейнер с яйцами, отставив стакан в сторону. Пока он открывал контейнер, Федя потянулся к стакану.

– Не тронь! – строго остановил его прораб.

Открытый контейнер он поставил перед Хасановым.

– Пей! – приказал.

– Что – пей? – не понял тот.

– Яйца пей.

– Ты что?! Озверел?!

– Пока не выпьешь десяток, не получишь водку.

Нехотя распечатав яйцо, Федя с трудом проглотил содержимое, его чуть не вырвало.

– Продолжай!

Осилив пять яиц, тот взмолился:

– Всё! Больше не могу.

Выпив водку, он передохнул минуту потом встал и медленно побрёл вдоль траншеи, Владимир же не стал его останавливать, понимая, что ему надо оклематься.

– Где вы спали? – спросил Чеснокова.

– Вот тут у костра и спали, на рулонах. Одежду и матрацы я достал из-под обломков, а ночь и не была холодной.

– Придётся вам тут ещё сутки побыть. Еды мы вам привезли.

– Нам кроме хлеба и не надо было ничего. Вон сколько мяса, - кивнул он на ведро. – Но ты мне водку-то оставь, меня наказывать не за что. И потом… Меня менять не надо, я ещё поохочусь.

– Хорошо. Федя теперь долго пить не будет. И вот что, - продолжал он. – Завтра я пришлю сюда вездеход гусеничный с ребятами и газорезкой. Уберите весь этот бедлам аккуратно в сторонку, что можно – сожгите, освободите сани. Они нам ещё будут нужны. Хорошо, что вагончик уже списанный, иначе скандала бы не избежать. О том, что произошло, не распространяйтесь. А кто будет спрашивать, говорите, что он разваливался, – он, и правда, разваливался – поэтому сани специально освободили.

– Семёнович! – обратился к шофёру. – Машину надо сюда подогнать, снимать кузов. Дежурные пока будут ночевать в нём. Буржуйка здесь есть.

– А как застряну? – отвечал водитель, держа в руке кусок мяса.

– Застрянешь – вытащим. Техники здесь много.

Благополучно сняв кузов с автомобиля, Семёнович с прорабом выехали на хорошую дорогу, вплоть до неё сопровождаемые бульдозером-болотоходом. Семёнович, довольный тем, что не пришлось таскать по грязи буксировочный трос, тихо бурчал про себя какую-то мелодию, но вдруг замолчал и спросил неожиданно:

– Николаевич, вот скажи: что ты терпишь этого Хасанова? Ведь он тебя когда-нибудь по- настоящему подставит.

– Пожилой человек, Семёнович, к людям должен быть терпимее, а ты?.. – улыбнулся собеседник. – Но если серьёзно, то он очень хороший специалист. Я сам виноват, это он

от безделья сорвался, завтра его заменю. Надёжнее, когда он нормальной работой занят. И, кроме того, - Владимир помолчал, подбирая слова, - в семье у него нелады. С женой разногласия, а у них дочка. Любит очень и жену, и дочку маленькую, души в ней не чает. Вообще, он хороший мужик, хороший человек.

– Зачем же он тогда их оставил, на трассу уехал?

– Потому и уехал, что нелады.

– И давно у него это?

– Года три уже.

– А дочке сколько лет?

– Около десяти, как я думаю.

Семёнович молчал, посерьёзнев, лишь спустя какое-то время произнёс, словно ни к кому не обращаясь:

– Вот жизнь!.. Есть ли кто, у кого всё хорошо, нет ли?

«Сплошной разлад», - подумал Владимир словами поэта, вспомнив, как два года назад Федя, настоящее имя которого было Фанур Хасанович, - объяснял он новое имя большей простотой в общении – вернулся из дома, использовав майские выходные и несколько отгулов. После приезда с ним произошёл запой, замеченный главным инженером, после чего тот отправил его на экспертизу в медпункт, находивший при полевом городке. Федя принёс и отдал ему какую-то бумажку, а подошедший Владимир поинтересовался, что это значит. «Главный» с явным удовольствием сказал:

– Отлично! Всё пойдёт в досье.

Когда прораб понял, в чём дело, он отвёл «главного» в сторонку и спросил:

– Зачем тебе это надо, Петрович?!

– Во-первых, это моё дело, - одёрнул он прораба, - а во-вторых, ты мне ещё спасибо скажешь.

Владимир спросил Федю, в чём дело.

– Я не пил с утра, поверь. Это ещё со вчерашнего вечера.

Впрочем, последствий от этой экспертизы не было, да и отношение главного инженера нему явно изменилось не без участия прораба.

На базу они вернулись поздно. Владимир, обычно ходивший в столовую, вынужден был ужинать в своём вагончике, где жили прорабы. Делился вагончик на две половинки, в каждой из которых обитали по два человека, а поскольку случился вынужденный перерыв в работе нескольких объектов строительства, то Владимир теперь оставался там

один. Приведя себя в порядок, он почистил картошку, пожарил её и колбасу, и уже собрался сесть за стол, как в дверь постучали.

– Войдите! – отвечал он, не отвлекаясь.