– Да, погода чудесная. Василий, вам как всегда?

Лыжник и бордер переглядываются. Вам?! Все интереснее и интереснее…

– Да, будьте так любезны.

– Как трасса, Василий? – бармен Антон выполняет заказ – наливает из аппарата горячий шоколад.

– С каждым днем все лучше и лучше. Местами – даже на твердую четверку.

– Ребята на ратраке стараются, – бармен ставит перед парнишкой заказ.

– Это заметно, – тот пригубливает напиток. – Хотя в паре мест все равно бортики нарыли. Но по сравнению с тем, как готовили склон два месяца назад…

Бармен согласно кивает.

– Как отец?

– Не знаю, – подмигивает мальчишка улыбающемуся Антону. – Он уходит на работу, когда я еще сплю. Приходит вечером домой и запирается в кабинете с бумагами и ноутбуком.

Антон сочувственно качает головой.

– А матушка?

– А матушка в Чили. Через пару недель обещалась быть. Приедет, вставит нам с отцом… как это говорят… пиз…

– Пистон? – услужливо подсказывает бармен.

– Вроде другое слово, – задумчиво хмурится рыжий пацан. – Но что-то вставит точно.

– За что?

– Отец снова желудком страдает. Живет на таблетках.

– Печально. Надеюсь, там ничего серьезного.

– Ерунда. Вот маман приедет – и у него сразу все пройдет.

– Хорошо, – бармен усмехается. – А вам-то, Василий, за что пистон?

– Палец сломал. И по математике двойка за четверть.

– Ай-ай-ай… Как же вы так неаккуратно?

– Да палец фигня, зажил уже. А вот математика – это полная засада!

Собеседник сочувственно молчит.

– Спасибо за шоколад, Антон.

– Куда сейчас?

– В парк поеду, на трамплины, – мальчишка натягивает балаклаву.

– Отрабатывать «бэк-флип»?

– Не, поработаю над приземлением в «свиче». Что-то нет у меня стабильности в этом элементе.

– Ну, удачи! Берегите себя, Василий.

– И вы себя, Антон, – серьезно отвечает парнишка.

– КТО ЭТО?! – едва хлопает дверь кафе, оба оставшихся посетителя тут как тут, не сводят любопытных глаз с бармена. – Что это за Вася такой?

– Вася Литвинский, – бармен невозмутимо протирает стойку от капель шоколада.

– Кто он?!

Бармен смотрит на своих собеседников слегка недоуменно. Пожимает плечами.

– Сын Артема Борисовича Литвинского.

– А кто этот Артем Борисович?!

Антон смотрит на них уже как на полоумных. Но поясняет:

– Начальник местной лавинно-спасательной службы. Вы что, не знаете, кто такой Литвинский?

И лыжник, и бордер синхронно-отрицательно качают головами.

Бармен снисходительно пожимает плечами – дескать, бывают же такие экземпляры…

– Погоди, погоди… – лыжник хмурит лоб. – Литвинский, говоришь? Знакомая фамилия… Литвинский, Литвинский… – и, едва не задохнувшись своей догадкой: – Так это что – Литвин, что ли?

– Он самый, – подтверждает Антон.

– Что за Литвин? – вмешивается в разговор бордер.

– Да погоди ты! – отмахивается тот от товарища. – ТОТ самый Литвин? Литвин МакЛауд? Альпийский Охотник? Тот самый, который…

– Тот самый, – преувеличенно размеренно отвечает бармен.

– О ком вы говорите, я вообще не понял?! – бордер по-прежнему не понимает, о чем речь.

– Блин, Влад! Этот Литвин… легендарная личность в Альпах. Мне его в прошлом году показывали, когда я в Кицбюэле был. Он русский, но уже лет пятнадцать там живет. Сертифицированный спасатель. Но дело не в этом даже, – лыжник качает головой, будто не веря тому, что сам говорит. – Он… сколько его раз лавины таскали – мне кажется, он и сам не знает. И он выживал. Каждый раз. Как заговоренный. Он вот, говорят, может на склон посмотреть и сказать точно – поедет склон или нет. И никогда не ошибается. Он вечно во всякие жопы ввязывается, в самые тяжелые и безнадежные спасательные операции. Он, наверное, не одну сотню людей спас. Ну, е-мое, так и не объяснишь… Литвин – это Литвин. Он там почти легенда. Его все знают.

Бармен занимается своими делами, согласно кивая во время рассказа.

– Какой-то нереально крутой перец, типа? – уточняет бордер.

– Именно. Слушай, – обращается лыжник к бармену, – а здесь-то он каким ветром? Ему и в Альпах неплохо было, вроде бы?

– Сюда лучших специалистов приглашали. У нас ведь впервые планируют проводить соревнования такого уровня, облажаться никак нельзя. Ни на чем не экономили, а уж на кадрах – тем более, они ж, как известно, решают все. А когда всплыла фамилия Артема Борисовича… Когда там… – многозначительный жест пальцем вверх, – узнали, что в числе лучших альпийских специалистов по горной безопасности есть русский… Его кандидатура была первой в списке. А он, говорят, думал недолго и почти сразу согласился. Полгода уже здесь работает. Сначала один приехал, потом вон сына забрал сюда… Ну, вы Василия видели…

– Слушай, ну вообще, – лыжник изумленно качает головой. – До сих пор не верю… что сам Литвин здесь… А это точно он? Тот самый Литвин? ТОТ самый?

– Зачем вы спрашиваете, раз все про него знаете? Конечно, тот самый. Он такой один.

«… есть и другие (снежные духи – примечание мое), улавливающие атмосферу души тех из нас, кто родственен им мужеством, удалью и бесстрашием. Таких они могут любить странною, несоизмеримою с нами любовью. Они баюкают его на своих снежных коленях, открывают ему пути в глубину своих стран, показывают ему жуткое великолепие физических покровов своего царства и, не соразмерив своей грандиозности с нашей телесной малостью, готовы укутать его белым саваном под песни вьюг»