Дня через три, поздно вечером, в прихожей раздался звонок, за дверью стояла Анна. Было непонятно сначала, как она отыскала его, но, поразмыслив, нетрудно было догадаться, что адрес ей дали на той квартире, где они встречались. Она с порога повисла на нём, плача и прося простить её, что не сказала всё сразу, говорила, что любит его, что измучилась, страдая, что рассталась с тем мужчиной, но Егор Иванович отвечал, что всё кончено, что всё ещё любит жену и знает, что они снова будут вместе. После его слов она обмякла, отстранилась и достала платок из кармана пальто, кое-как вытерла глаза, размазав тушь, сказала потерянным голосом:

– Как я пойду? – затем повернулась к двери.

– Прости и ты меня! – сказал мужчина.

Она взялась за ручку двери:

– Помнишь, я говорила, что не любила никогда? Лучше б - не любила!

Прошло семь месяцев, Ирина позвонила мужу, радостным голосом сообщив, что Катя родила дочь, рослую, крупную, абсолютно здоровую, что с ними всё хорошо, и, возможно, скоро они приедут к нему; а ещё через два месяца, в июне, вернувшись домой с работы, Егор Иванович открыл дверь и остолбенел: в прихожей перед входом стояла Ирина и Владимир с Катей. Оправившись от шока, обнял жену, Владимира, подошёл к Кате, посмотрел на неё внимательно и сказал:

– Ну, здравствуй, дочь! – потом обнял её и прижал к груди.

В это время Ирина принесла спелёнатую по грудь внучку, спонтанно двигавшую руками, спрятанными в глухие рукава рубашки, из которых не было видно её пальчиков, передала ему. Ребёнок перестал шевелиться, внимательно глядя ему в глаза, затем ротик её медленно растянулся и она опять радостно, резко и импульсивно взмахнула обеими руками.

– Господи! – воскликнула Катя, стоящая в обнимку с Владимиром. – Она улыбается!

Егор Иванович прижался щекой к пелёнке и передал младенца матери. Владимир обнял его за плечи, и они прошли в комнату.

После ужина, уже в постели, Ирина говорила ему:

– Знаешь, я ведь солгала, что изменила тебе.

– Вообще-то, мне почти наверняка было это известно.

– Мне пришлось так сделать, потому что дети очень любили друг друга, и Катя была на пятом месяце.

– Ты у меня самая лучшая!

– И ещё… - она помолчала. – Мне кажется, что они сами обо всём догадываются.

– Я тоже так думаю, потому что после вашего отъезда в ванной осталось полотенце

11.

со следами крови. Владимир порезался, когда брился. И мне кажется, что сделал это специально.

– Да что ты говоришь?! – изумилась жена.

– Да, вот так!

– Это - что?!. Он хотел, чтобы ты сделал тест?!

– Вот именно.

– И ты сделал?!

– Нет! Что ты?! Зачем мне это?

Ирина крепко обняла мужа.