– То есть, – подхватил Николай, – как военнопленный, задействованный на различных работах, имели возможность неплохо изучить план объекта. А как морской офицер, который его впоследствии уничтожил, знаете его точное местонахождение…

– Ни фига себе, – не удержался от комментария Сергей Казаков, который, как и Борис Иванович, не знал, с какой целью Подольский назначил эту встречу в кафе.

Рублев озадаченно хмыкнул, теребя ус, и покачал головой, выражая осторожное сомнение: Интернет, по его твердому убеждению, представлял собой чудовищных размеров информационную помойку, отыскать на которой что-либо заслуживающее доверия практически невозможно.

– Если вы, ребятки, насчет трофеев хлопочете, – неприязненно поджимая губы, заговорил старик, – то я вам так скажу: а не пошли бы в ж…! Ради забавы мертвецов тревожить – последнее дело. И неважно, наши это мертвецы или немецкие. Солдаты они, на войне убитые, и, если вы эту свою затею не оставите, я вам лично, своими руками, головы носом к пяткам поставлю!

– Ни фига себе, – повторил Казаков, и на этот раз в его тоне сквозило искреннее восхищение.

– Так его, буржуя! – с усмешкой поддакнул Рублев и, посерьезнев, подался к старику: – Все не совсем так, Иван Ильич. Вернее, совсем не так. Мы не гробокопатели, не чекисты и не зеваки, и вас мы побеспокоили не ради забавы или, упаси бог, наживы, а по важному делу. Понимаете, похоже на то, что бункер ваш и по сей день активно функционирует и там до сих пор насильно удерживают людей…

– Угу, – иронически кивнул старик. – Фашисты. Все в моих годах, а то и старше, с этакими вот бородищами…

– Фашисты, – мрачно подтвердил Казаков. – Только не те, помоложе. И, пожалуй, похлеще… – Я неправильно выразился, – сказал Рублев. – Бункер есть, и там действительно мучают и убивают людей. Вопрос только в том, ваш это бункер или не ваш. Если да, вы можете нам помочь. Если нет, будем действовать по обстоятельствам.

– Вы чего нанюхались, молодежь? – поинтересовался старик.

– Там, папаша, на живых людях опыты ставят, – по-прежнему мрачно сообщил Сергей. – Я оттуда буквально неделю назад подорвал. А теперь горю желанием вернуться. Ну, точь-в-точь как ты шестьдесят лет назад. Мы ведь у тебя пока что ничего особенного не просим. Просто ткни пальцем в карту, обозначь район, и сразу станет ясно, есть у нас к тебе еще вопросы или надо извиниться и отвезти тебя домой.

– Так вы это серьезно, что ли? – удивился старик. – Это же другое дело… Обозначить район – это запросто. Карта есть?

Подольский вынул из портфеля карту и положил ее на стол. Карта была сложена таким образом, что наверху очутился интересующий присутствующих квадрат. Судя по брошенному на Николая взгляду из-под кустистых седых бровей, старик заметил и по достоинству оценил его нехитрый маневр.

– Примерно тут, – без раздумий сказал он, ткнув пальцем в изгиб береговой линии. – Ну, и?..

Казаков привстал и, склонившись над картой, уперся черенком чайной ложечки в точку на суше, расположенную в нескольких миллиметрах от берега.

– А я выбрался из вентиляционной шахты вот здесь, – сказал он. – И очутился на минном поле. Мины старые, немецкие, противопехотные.

– Два и два – четыре, – вполголоса произнес весьма довольный собой Подольский.

– Да, даже от буржуев иногда бывает толк, – согласился Рублев. – Так как же, Иван Ильич, поможете?

– Опыты, говоришь? – Старик повернулся к Подольскому: – Ну-ка, паренек, погляди в своем портфеле, не завалялся ли там карандашик и листочек бумаги…

– Сколько угодно, – с готовностью откликнулся Николай и, открыв портфель, принялся выкладывать оттуда все необходимое: стопку чистой писчей бумаги, тонкий цанговый карандаш, ластик, набор цветных шариковых ручек и даже особую «командирскую» линейку – прямоугольник прозрачного пластика с массой фигурных вырезов в виде наносимых на карту условных обозначений.

– Гляди ты, подготовился, – хмыкнул старик, наблюдая за его манипуляциями.

Подольский потянул из портфеля пистолет, но тут же, сделав испуганное лицо, сунул его обратно и прикрыл сложенной вчетверо газетой – кажется, это был «Московский комсомолец».

– Подготовился, – кивнул Борис Иванович. – Он у нас запасливый, на то и буржуй.

Старик уже чертил, уверенно покрывая листок за листком сложной паутиной тонких карандашных линий. Он делал это с каким-то нетерпением, словно торопился поскорее выпустить на волю тайну, которая десятилетиями распирала его изнутри, как перегретый пар.

– Опыты, значит, – бормотал он, точными движениями двигая по бумаге линейку. – Опыты! Выходит, не зря они меня в сорок шестом упекли, куда Макар телят не гонял. Вызвали, послушали, убедились, что слишком много знаю, и заперли, чтоб лишнего на стороне не болтал, не разглашал информацию о секретном объекте… Опыты у них! Жалко, годы уже не те, я бы вам показал опыты – как тогда, в сорок третьем…

Подольский украдкой показал Казакову большой палец, и тот кивнул, соглашаясь: да, старик мировой. Борис Иванович просмотрел один из готовых чертежей, передал его Сергею и вопросительно поднял брови: узнаешь?